Книга Амурная примета, страница 32 – Евгений Сухов

Такие слова незадолго до смерти сказал отец вместо родительского благословления, прозвучавшие, как заповедь….

«Почему слова отца вспомнились именно сейчас? А ведь не случайно вспомнились! – подумалось вдруг Марку Ароновичу. – Разве все эти неприятности и досадные происшествия, происходившее с утра, не есть предупреждающие послания? Конечно, можно не знать точно, о чем они предупреждают, можно лишь предполагать. Но сам факт появления таких знаков непременно следует учитывать…»

Ну и конечно, пацаненок с нищим, что попались на его пути. Пожалуй, что это уже не знаки, а знамения…

Итак, куда он направлялся? Правильно, на квартиру девицы Эмилии Бланк. Мальчишка с нищим возникли на его пути не случайно, а ведь он хотел даже повернуть назад, когда пацаненок забрызгал его пальто. Но желание увидеть прекрасную Эмиль взяло на над ним вверх, и он пошел дальше, и тут неожиданно возник нищий, все время повторявший: «Домой, домой…»

Нужно так и поступить.

Марк Аронович вернулся в свою квартиру почти успокоенный. Даже какой-то благостный. Так бывает всегда, когда поступаешь разумно.

Как только он разделся, почти тотчас нашлась самопишущая ручка Ватермана, пропавшая недели две назад и которую Марк Аронович уже не чаял отыскать. Шталь посчитал находку добрым знаком, указующим на то, что, вернувшись домой, он поступил правильно.

И он успокоился окончательно…

Впервые Воловцов посетил морг, когда служил судебным следователем в Рязани. Помнится, тогда его обуял почти животный ужас. Глядя на посиневшие тела мертвецов, он представлял, что вот сейчас один из них откроет глаза, другой пошевелится, а третий и вовсе пробудится и направится к выходу, вытянув перед собой руки, как слепой. Самое удивительное заключалось в том, что его опасения во многом подтвердились.

В тот раз молодой Иван Федорович вместе с пожилым служителем рязанского морга проходил мимо металлических секционных столов, на которых лежали тела покойников. Неожиданно самый свежий из них, слегка приподнявшись, стал с характерным звуком и запахом испражняться. Воловцов в испуге, его обуявшем, непроизвольно шарахнулся в сторону. В это время начал покряхтывать и постанывать, как стонут, изнывая в любовной неге, крайний труп справа, находящийся в морге почитай уже пятые сутки и начавший разлагаться.

Лицо молодого судебного следователя Рязанского окружного суда, искаженное животным ужасом, заприметил служитель морга и, скривив губы, откровенно над ним подсмеивался. Когда Иван Воловцов спросил, все ли, что он увидел, характерно для покойников, пожилой служитель морга, ничуть не раздумывая, серьезно ответил:

— Вполне обыкновенно. – После чего добавил: – Случается и не такое… Свежие трупы справляют малую нужду и испражняются… Явление частое, ежели не повсеместное, связанное с наступившим расслаблением всех телесных мышц. Покойники хрипят и стонут, а случается так, что и надрывно плачут.

— А плачут-то почему?

— Потому что тела, вступив в стадию разложения, наполняются газами. А им нужен выход, и таковым для газов становится трахея. Отсюда и звуки… Вот где-то в годе тыща восемьсот семьдесят девятом понадобилось мне руку одного покойника, согнутую в локте, выпрямить, покуда окоченение трупное еще не до конца сковало тело. Ну, взялся я за ладонь и потянул, – охотно продолжил рассказывать пожилой служитель морга. – А тут – раз! – воскликнул он так, что Воловцов вздрогнул. – Пальцы мертвеца сжались, и получилось, будто мы с ним за руку здоровкаемся. Конечно, страх меня так сковал, что я минуты три стоял, рукопожатствуясь с трупом. Со стороны, верно, любопытно было такое наблюдать… Ну, тогда и я еще молод был. Не сообразил, что это с покойником мышечный спазм такой случился. А чего с молодого взять-то, окромя глупости? – Служитель морга ухмыльнулся и немного помолчал… – Или вот еще случай, – продолжил он свои байки, решив, верно, окончательно запугать молодого судебного следователя. – Помогал я как-то полицейскому врачу вскрытие совершать. И как только доктор руку над трупом занес, чтобы его резать, тело вдруг возьми да и задрожи. Мелко так задрожало, будто от страха или стужи лютой. Признаюсь, сердце у меня так и сжалось…