Книга Гений столичного сыска, страница 9 – Евгений Сухов

— Садитесь, – отпустил он наконец локоть Рогожского. Вызывать секретаря из канцелярии Иван Федорович не стал, решив лично записать показания Рогожского.

— Итак, ваше имя и сословная принадлежность?

— Я же вам уже представился, – несколько удивленно протянул Рогожский.

— Так положено, протокольная форма.

— Ну, конечно, если так, мне приходится впервые делать подобное признание. Опыта, как говорится, никакого… Извольте! Рогожский Алексей Игнатьевич. Дворянин.

Воловцов быстро записал.

— Где служите? Должность? Чин?

— Более не служу… Устал, знаете ли… Имею чин губернского секретаря как бывший действительный студент университета.

— На какие средства проживаете? – Воловцов поднял взгляд от бумаги.

— Отец оставил мне некоторый капитал в облигациях и процентных бумагах, достаточный для вполне сносного существования. Так что не тужу!

— Задаю вам следующий вопрос… Это вы убили мещанку Анфису Петрову и ее троих детей? – Воловцов буквально впился в лицо задержанного строгим взглядом.

— Да, – уверенно произнес Рогожский. – Это я убивец.

— Расскажите, почему вы это сделали.

— Объяснение простое… Так случается… Мы были давними любовниками с Анфисой. А потом она вдруг дала мне от ворот поворот, заявив, что больше не желает обманывать мужа. Понимаете? – он посмотрел прямо в глаза Воловцову. – До этого мужа обманывать она хотела, а вот теперь перестала хотеть. Ну и как это прикажете понимать?

— И вы считаете это веской причиной для убийства?

— Я был очень зол! – произнес он, негодуя.

— Значит, вы в запале чувств убили свою любовницу, а заодно и ее детей?

— Именно так.

— Надо полагать, спонтанно…

— Вам ответить правду?

— Разумеется. Разве вы сюда не для этого пришли?

— Отнюдь не спонтанно… Я весьма основательно готовился и терпеливо выжидал подходящий момент. Дождавшись наконец, когда в квартире Петровой не будет постояльцев, я через черный ход, от которого у меня был ключ, проник на кухню, где и встретил Анфису.

— Та-ак, продолжайте. Что же она вам ответила?

— Она была удивлена: «Я же тебя просила, чтобы ты больше ко мне не приходил. У меня есть муж, и я боюсь его потерять». А я ей отвечаю: «Я пришел к тебе не для того, чтобы прелюбодействовать». Мне даже показалась, что она выглядела немного удивленной: «Тогда для чего?» – «А вот для чего», – ответил я и, выхватив стилет, ударил ее в самое сердце. Стилет был длинным и очень острым и легко прошел меж ребер, пронзив сердце и легкое. Она умерла, даже не пикнув. – Рогожский с виноватой улыбкой опять посмотрел на Воловцова: – Вы даже не представляете, как я страдаю!

— Простите, – немного опешил от услышанного Иван Федорович. – Согласно экспертному медицинскому заключению, Анфиса Петрова умерла вследствие проломов и раздробления черепа, полученного от ударов топором…

— Вы меня не дослушали… Я же потом еще несколько раз ударил ее по голове топором, – как-то излишне бодро проговорил Рогожский, что тотчас же насторожило Воловцова.

— Зачем же вам нужны были все эти зверства, позвольте полюбопытствовать? – Иван Федорович не отрывал взгляда от капельки пота, медленно ползущей по виску собеседника.

— Потому что… я был очень зол на нее, – не сразу нашелся что ответить Рогожский.

— А сколько раз вы ее ударили топором? – вкрадчиво поинтересовался судебный следователь, в голову которого стало закрадываться необъяснимое пока подозрение.