Книга Остров душ, страница 125 – Пьерджорджо Пуликси

Мара Раис взглянула на полицейских в тактическом снаряжении и мысленно прокляла Фарчи за то, что тот заставил ее делать за него грязную работу. Внутри напряжение нарастало до небес, что привело к всеобщей тишине. Первоначальный всплеск адреналина сменился почти парализующим чувством страха. Всем было хорошо известно, что последний рейд закончился кровавой баней с двумя телами на земле. Их коллега сейчас боролась за жизнь. Мара должна была подумать об этом: ее жизнь потенциально в опасности, и если что-то пойдет не так, ее дочь заплатит за последствия. Вместо этого глаза и уши продолжали фиксировать детали, обрывки разговоров, взгляды и нервный тик коллег; Раис пыталась понять, кто из них перешел на другую сторону баррикады.

«Этот ублюдок Фарчи хорошо все подготовил, – подумала она. – Они уже не доверяют тебе, а если к тому же узнают, что ты за ними присматриваешь, все кончено».

…После эпизода насилия и предательства коллеги, перешедшей на сторону Дель Греко, квестор – чтобы отомстить Маре – распространил слух, что ее «заявление о домогательствах» было попыткой обвинить начальника, подвергая сомнению его следственный метод. Полная чушь: Дель Греко был просто сексуальным хищником в парадной форме, но эта инсинуация пустила корни в отделе убийств, расползаясь, как ядовитое и плотоядное растение, по всему управлению. С тех пор ни один детектив-мужчина не хотел иметь с ней ничего общего, опасаясь, что при малейшем разговоре инспектор может снова обвинить кого-то в домогательствах. Что касается коллег-женщин, то они боялись, что, общаясь с Марой, окажутся в черном списке Дель Греко, что означало попрощаться с карьерой. Поэтому они полностью изолировали ее, как будто она болела чумой. В некотором смысле перевод в отдел нераскрытых преступлений был для нее благом…

«Помимо психопатов – у тебя уже есть этот ярлык – есть еще один вид людей, вызывающих ненависть, – подумала Мара. – Осведомитель. Шпион… И это то, о чем тебя попросил Фарчи. Ты действительно хочешь пойти на этот риск? Что ты хочешь доказать?»

Она наблюдала за своими молчаливыми коллегами, не в силах дать себе ответ.

Первая попытка не удалась: адепт ничего не сказал, предоставив слово своему адвокату, который, как попугай, повторял одну и ту же формулу:

— Мой клиент пользуется правом не отвечать.

Аделе Маццотта минут пятнадцать продолжала шквал вопросов, а затем, не увидев никакого сотрудничества, приказала доставить подозреваемого в тюрьму.

Судья сказала, что ему нужен перерыв, и Ева воспользовалась возможностью, чтобы позвонить Паоле Эрриу из комиссариата Карбонии, с которой она обменялась последними новостями о расследовании.

Как только разговор закончился, она взяла себя в руки и вышла на улицу, где Маццотта нервно курила. Ей было достаточно побыть рядом с ней несколько минут, чтобы понять, что женщина втянута в дело Долорес телом и душой и что тяжесть, которая давит на нее, подпитывается глубоким чувством вины перед девушкой.

— Не возражаете, если я присоединюсь к вам? – спросила она.

— Конечно, конечно. Пожалуйста… Все не так, как я ожидала.

Ева кивнула. Они договорились, что Маццотта поведет допрос; инспектор была там главным образом для того, чтобы заставить свидетелей говорить в ее присутствии.