Книга Остров душ, страница 136 – Пьерджорджо Пуликси

Яростный ветер сотрясал сухие каменные дубы, вызывая дождь из желудей, которые дети позже собирали, чтобы скормить свиньям. Округу заволокли грозовые тучи, однако со свинцового неба еще не упало ни одной капли. Прошел почти год с момента последнего дождя. Природа, как старик, чьи ритуалы нарушили, сходила с ума. Вода была важным элементом цикла времен года. Без нее все пошло наперекосяк.

Бастьяну вышел из «Джипа» и пошел в сторону поселка Ладу. Собаки с лаем последовали за ним. Одного его взгляда было достаточно, чтобы они остановились и разбрелись в разные стороны. Он решительно вошел в хижину своей старшей тетушки и нашел ее в сырой комнате, где лежал еще не испеченный хлеб, ждавший, когда его поставят в печь. Тетушка сидела в углу, а вокруг нее устроились племянницы.

— Вон, – приказал мужчина голосом могучим, как залп картечи. Остальные женщины исчезли. – Как ты? – спросил он дрожащим голосом, стоя на коленях на земле и сжимая тонкие руки в своих. Тетя всегда была тут, насколько он помнил. Он так свыкся с мыслью о ее постоянном присутствии, что никогда не думал, что тетя может заболеть или умереть; в глубине он верил, что тетя Гонария, женщина, заменившая ему мать, никогда не оставит его, а даже переживет. Однако в этот момент он сознавал всю хрупкость и быстротечность жизни.

— Ты пришел домой пораньше из-за меня?

— Да, это так.

Ее глаза наполнились слезами.

— Не нужно было, Бастьяну.

— Не говори этого даже в шутку. Хочешь, я отвезу тебя в больницу?

— В больницу? Меня? – сказала старуха, едко улыбаясь.

Он кивнул.

— Нет, мы, Ладу, не созданы для больниц.

Болезнь сидела в ней черт знает сколько времени; однако только в это утро у старухи не меньше четырех раз шла темная кровь. Когда Бастьяну позвонили, он сразу же покинул участок и как сумасшедший кинулся домой.

— Я бы хотел, чтобы ты обратилась к врачу, тетя.

— Нет, – твердо возразила женщина, кутаясь в темную шаль. – Если мне суждено умереть, пусть это будет в моем доме, где я родилась и выросла.

— Ты не умрешь, понятно?

— Это правда. Я не могу. Мне нужно подождать и взять с собой Бенинью.

Бастьяну улыбнулся:

— Я отведу тебя спать, хорошо?

Женщина кивнула. Племянник был единственным мужчиной, кому она позволяла дотрагиваться до нее.

Бастьяну взял ее на руки с чрезвычайной деликатностью, как будто она была сделана из хрусталя, и отнес в комнату, легонько уложив на кровать.

— Ты легче перышка, тетя, – сказал он, прикрывая ее.

— Тело подводит меня.

— Тебе просто нужно немного отдохнуть.

— Мой отец…

— Я позабочусь о нем. Обещаю тебе.

— Не говори ему о Микели…

— Конечно, не беспокойся. Теперь спать. Я пришлю девочек наверх, хорошо?

Женщина кивнула. Бастьяну коснулся ее лба губами и прижал к себе, как будто она была ребенком.

Когда он закрыл дверь, его огрубевшие щеки были мокрыми от слез. Бастьяну вытер их тыльной стороной ладони и спустился вниз. Там приказал двоюродным сестрам позаботиться о тете и вышел. Миновал двор, где в земле копошились куры, и добрался до дровяного сарая. Снял куртку, схватил топор и яростно начал рубить дрова. Топор метался, рассекая здоровенные чурбаки. Всю злобу и тоску племянника и отца Бастьяну вымещал в физической усталости.

Позже братья обнаружили его в сарае для инструментов: он точил тесаки и косы. Искры вспыхивали и через мгновение гасли, как падающие звезды.