Книга Возвращение Синей Бороды, страница 30 – Виктор Пелевин

«Не будем подробно излагать эту теорию – желающие найдут ее изложение в сети. Кратко резюмировать ее можно так: чем чаще происходит определенное событие (например, обучение навыку рецитации), тем сильнее его «морфический отпечаток» – и тем легче оно воспроизводится другими системами…»

Иными словами, если нечто уже случилось определенным образом, велика вероятность, что это произойдет тем же самым способом опять и опять. Чуть похоже на прецедентное право.

При перерождении не происходит путешествия души. Скорее это похоже на обучение большой языковой модели: если некая комбинация слов (или снов, острит Голгофский) часто встречалась в прошлом, становится более вероятным ее появление в будущем, и так – вплоть до рецитаций Дхаммарувана.

Следует помнить, что «морфические поля» – это не физические объекты и не энергия, а информационные узоры, своего рода привычки природы. Сквозные темы снов, сказал бы Просперо. Узелки единого ума, согласился бы китайский мастер Хуан По.

Курильщикам и алкоголикам, по мнению автора, следует изучить теорию морфического резонанса, чтобы понять, почему за первым стаканом следует другой, а потом третий – и отчего, если вы бросили курить, но сорвались, вы, скорей всего, сорветесь опять.

Вот поэтому новое вино и не рекомендуют наливать в старые мехи.

«Если упростить окончательно, – пишет раздухарившийся от собственных смайликов Голгофский, – когда девушка дала вам один раз, за этим с высокой вероятностью последует второй, а за вторым – с еще большей вероятностью третий и так далее. Замечали?»

И тут же срывается в рефлексию. Реальность, пишет он, это все же не дом свиданий. Гераклит не зря сказал, что нельзя войти в одну реку дважды – но в нее нельзя войти даже единожды, потому что через полшага это будет уже другая река. То же относится и к девушкам.

Принцип работает в обе стороны. Девушка, прости – к тебе тоже не вернется тот парень. Мы перерождаемся постоянно, миг за мигом.

Наши телесные элементы, наши привычки и действия, надежды и мечты, да и сама «личность» как их сумма – просто пустые морфические структуры, создающие резонансные подобия в будущем, проходя через ежесекундную смерть. Нет никакой разницы между утренним пробуждением и перерождением через семнадцать веков.

«Долгая дорога, да и то не моя» – можно ли точнее описать нашу жизнь в одной фразе? Но то, что пугает маленькую душу, высокому уму видится проблеском божественной и окончательной свободы ноумена.

Голгофский неоднократно повторяет тезис об отсутствии трансмигрирующей «сущности», и читатель начинает уже недоумевать, почему это так важно, когда наш автор наконец расчехляется.

«Изумительными кажутся, – пишет он, – многочисленные претензии каких-то хабалок и хабалов, о которых петух не пропоет, что это «их» вывели или изобразили в одной из моих великих книг. Они обычно ссылаются на случайный маркер, который произвольно связывают с собой. Миль пардон! Любой автор так или иначе отражает среду, и его герои могут быть чем-то похожи на живых людей – это неизбежно и случается часто. В этом природа литературного творчества: иначе читатели просто не понимали бы написанного в книгах. Но на чем основана наглая претензия, что автор изобразил именно «вас», если в тексте не указано полное имя и паспортные данные?