Книга Кофе по понедельникам, страница 114 – Алексей Котейко

Они помолчали немного, потом девушка рассеянно, словно озвучивая вслух собственные мысли, заметила:

— Я вообще ни разу не видела, чтобы кто-то когда-то дал Олегу «сдачи». Даже хотя бы на словах, а не то что – кулаком. Думаю, теперь он действительно уже не вернётся, – она слегка тронула рукой повязку на лбу Сергея, будто проверяя, не съехали ли бинты. – Спасибо тебе.

— Всегда пожалуйста, – улыбнулся тот, и почувствовал, как улыбка отдалась болью в дважды ушибленной за сегодня скуле.

— Знаешь, он все прошедшие выходные мне покоя не давал. Звонил, писал. Мол, ошибся, осознал, был не прав, прости. Потом дошло до смешного – стал требовать портрет.

— Какой портрет?

— Мой. Который ты написал тогда, на проспекте. Мол, я за него заплатил, отдай.

— Ты его увезла?

— Конечно. Будь моя воля – я бы ещё все свои и совместные фото с его смартфона поудаляла. Портрет он хотел повесить в офисе, даже в раму уже оформил, но отвезти не успел. Так что я его из квартиры забрала вместе с остальными вещами.

Жанна огляделась по сторонам и на некоторое время задержала взгляд на мольберте. Там стоял холст с почти законченным портретом Валерии.

— Может, он в нём что-то спрятал? – предположил Сергей, заметивший интерес Жанны, и попытавшийся отвлечь её.

— Олег? В моём портрете?

— Ну, в раме, или под паспарту. Там есть паспарту?

— Ничего он не прятал, – усмехнулась девушка. – Просто в нём заговорил уязвлённый собственник. Как так, его, такого-растакого – и бросили. Не он, а его. Вот и хотел хотя бы портрет у себя оставить, – она снова повернула голову, и теперь всматривалась в черты Леры. – А ты прав, – заметила девушка. – Всё-таки практика многое решает. Кто это?

— Коллега по пленэрам.

— Я думала, пленэр – это пейзажи, а не портреты?

— Это, так сказать, вне учебной программы.

— Понятно, – протянула задумчиво Жанна. Потом, заметив стоящий у стены холст с Фаготом, улыбнулась:

— Это тот пёс, который был у тебя на набросках?

— Тот самый, – Серёга тоже улыбнулся. – Мы теперь каждое утро пересекаемся у монастырской пекарни.

— А у тебя тут уютно, – сказала девушка, вставая и направляясь к кухонному уголку. – Ты чай пьёшь или кофе?

— Дома – чай. Правый шкафчик, верхняя полка. Большая жестяная банка. В холодильнике есть йогурты, угощайся.

— Спасибо, – Жанна щёлкнула кнопкой чайника, потянулась за банкой. Сергей, лёжа на кровати, втихаря наблюдал за ней: девушка сегодня была в мягких серых спортивных брюках и белой футболке, как всегда, безо всяких логотипов и принтов. В отличие от Валерии, в движениях которой чувствовались нотки томности, Жанна двигалась стремительно, деловито. Вот она обернулась к столу, держа в одной руке банку, а в другой – две чашки; белая ткань натянулась, на мгновение обрисовав округлости груди. Серёга тихонько вздохнул.

— Ты чего? – девушка оказалась возле кровати. – Тошнит? Голова закружилась?

— Что? – растерянно переспросил он. – А, нет, всё в порядке. Это я так, жаль, что день пропадает зазря.

— Прости…

— И думать забудь! – он даже попытался сесть на кровати, но яростный окрик Жанны тут же заставил парня прекратить эти попытки. – Я же не про это! Просто жаль лежать в постели, когда столько всего можно сделать.

— Значит, так, деятель, – решительно заявила она. – Сейчас пьём чай, а потом я что-нибудь приготовлю на обед. И буду у тебя до вечера, следить, чтобы выполнял все предписания. А то ещё, чего доброго, решишь, что уже можно заканчивать постельный режим.