Книга Кофе по понедельникам, страница 118 – Алексей Котейко

— Когда я была совсем молоденькой, мне казалось, что брак – это что-то очень важное, прочное, такое, что навсегда. Встречаешь человека, с которым хочешь провести всю жизнь, и будто растворяешься в нём без остатка. И ребёнок – это как логичный, закономерный шаг в развитии отношений, новая ступень. Знаешь, никогда не понимала пар, которые «заводят» детей, чтобы сохранить отношения, когда те уже и так трещат по швам. Сделать несчастными не только себя, но и ребёнка. У меня было по-другому – ровно до того дня, когда я выписалась из роддома и вернулась домой.

— И что случилось? – Сергей смотрел на Валерию снизу вверх.

— Сама до сих пор не уверена, – она чуть наклонилась, поцеловала его в лоб. – Это было начало девяностых, время… сложное. Муж навещал меня накануне, а в сам день выписки почему-то не встретил. Я забеспокоилась, конечно. Роддом был всего в паре кварталов от нас, так что я пошла пешком – да и всё равно у меня с собой не было ни копейки. Зима, морозяка, сугробы – снег в Городе и сейчас не очень-то хорошо чистят, а тогда вообще не считали нужным убирать. Разве что с проезжей части. Мы снимали квартиру у пятого хлебозавода, уже и дома этого нет, и самого хлебозавода. Старенькая «хрущёвка», но мне казалась роскошной – целых две комнаты!

— А потом? – осторожно спросил Серёга.

— Когда я вошла внутрь – там не было ничего. Вообще. Ни мебели, ни забытой тарелки или кружки на кухне. Пустота и голые стены. Сейчас я даже удивляюсь, как ещё на месте оказались плита, ванна, унитаз и раковина в санузле – вторую, на кухне, сняли вместе со шкафчиком. Но самое главное – не было мужа.

— А где он был? – не понял парень.

— Не знаю, – покачала головой Лера. – До сих пор не знаю. Он это сделал, или кто-то другой, а его, может быть, уже и в живых давно нет. Я осталась с ребёнком на руках в пустой съёмной квартире, безо всяких вещей, да ещё и с необходимостью отвечать перед хозяйкой, куда это делась её мебель.

— Жесть, – пробормотал Сергей.

— Это мягко сказано, – кивнула Валерия. – Если бы не родители, я не представляю, что со мной было бы. И с ребёнком. Скорее всего, ничего хорошего. Мне страшно повезло в жизни, и я до сих пор не перестаю благодарить судьбу за это везение, что в Городе у меня жили родители. К ним на окраину я шла с нашей съёмной квартиры пешком, но дошла. Ну а потом… – она неопределённо повела плечами. – Потом нужно было заново строить свою жизнь, и вроде бы это не так уж плохо у меня получилось. Но с тех пор я ни разу не была в серьёзных долгих отношениях. И вряд ли буду.

Лодка, скользившая то бортом, то кормой вперёд, завершила свой разворот, и нос её снова указал на далекий ещё Адмиралтейский остров, вырисовывавшийся у правого берега зелёной массой, на фоне которой белело пятнышко цейхгауза. Серёга пытался представить себе не женщину, которую он знал сейчас – спокойную, уверенную в себе, успешную – а растерянную и напуганную девушку, практически девочку, с младенцем на руках, ошарашено замершую на пороге разграбленной квартиры.

— А ещё, наверное, я до сих пор люблю мужа, – вдруг снова заговорила она. – Конечно, в те времена могло случиться всякое, но я не верю, что он был способен предать меня и своего ребёнка, – Лера тихонько хмыкнула. – Знаешь, он, как и ты, поступал всегда так, как считал правильным, даже если знал заранее, что будет битым. Не мог иначе. Наверное, это ему и вышло боком.