Книга Кофе по понедельникам, страница 26 – Алексей Котейко

— Мда… – нахмурился парень.

— Чего?

— Не люблю, когда через плечо заглядывают.

— Тоже мне. Не любит он! Ты на конкурс для чего собрался работу посылать? Чтобы её поставили лицом к стенке и подписали: «Не смотреть! Автор стесняется!»?

— Нет, но…

— Выбрось эту свою дурь из головы, – отчеканила напарница. – Не любит он. Даёшь себе мысленный пинок и выходишь из зоны комфорта. Удивишься, сколько всего есть интересного, если перестать оценивать только по «люблю» и «не люблю».

Серёга недовольно засопел, но возражать не стал.

— Или, может, ты поддерживаешь представление, что творческий человек должен быть голодным, нищим и умереть безвестным, чтобы обрести славу после смерти? – с ехидцей поинтересовалась девушка.

Парень хмыкнул и демонстративно перевёл взгляд на окно.

— Так это ещё большая дурь. Пока одни верят в эту выдумку, другие – более прошаренные – рубят бабло. При жизни. И вполне комфортно себе живут.

— Искусство должно служить в первую очередь для выражения каких-то идей автора, которые находят отклик у аудитории, – отозвался Сергей.

— Верно. Что не отменяет финансовой стороны вопроса. Одно другому не мешает.

— Делать только ради денег – это разве не китч?

— Тоже верно. А тебя кто-то заставляет рисовать китч? – возразила Маша. – Это ведь твой личный баланс и твоё решение – что и как делать, чтобы не работать наперекор самому себе и не идти на сделку с совестью. Только чтобы понять, какой вариант будет «твой» – нужно пробовать. А не вот это вот: «не люблю, когда через плечо заглядывают!». Да пусть заглядывают. И комментируют. И ругают. Или хвалят. Всем понравиться всё равно невозможно.

Серёге вспомнился разговор с Жанной накануне, и её совет научиться принимать похвалы. Парень прикусил нижнюю губу и скрестил руки на груди. Мария, заметив это, секунду-другую помолчала, потом закончила:

— Если болезненно реагировать на замечания, отталкивать от себя людей и загоняться в «непризнанные гении» – только себе и сделаешь хуже. Будешь сидеть один и страдать, как же так вышло, что никому твоё творчество не интересно.

Сергей медленно вдохнул и со свистом выдохнул сквозь стиснутые зубы.

— Закипаешь? – тут же иронично поинтересовалась Маша.

Парень не выдержал и коротко фыркнул:

— Не, уже остываю. Вообще-то ты права. Мне вот подумалось, не попробовать ли как-нибудь выйти в центр, постоять с портретами на заказ. Видела, наверное? Быстрые рисунки уличных художников?

— Видела. Мысль неплохая. Только не становись там, где встречал этих самых художников. Иначе можно схлопотать.

— Откуда ты знаешь? – недоверчиво поинтересовался Серёга.

— Оттуда. У меня приятель один, у них группа, иногда играют по выходным в центре. Так у уличных музыкантов всё поделено – кто встанет на чужое место, или сразу по приходу «хозяев» снимайся, или готовься. Наверняка у художников то же самое.

Сергей состроил скептическую мину. Ему казалось маловероятным, чтобы почтенного вида пузатые дяди с бородами и седыми шевелюрами вдруг начали лупить друг друга мольбертами в борьбе за «хлебное» место. С другой стороны, Маша жила в Городе уже лет пять, и куда лучше разбиралась, что тут к чему.

— Учту. Спасибо.

— На здоровье. Ты куда сейчас?

— Хочу прогуляться до кондитерской фабрики. Знаешь, где это?