Книга Кофе по понедельникам, страница 61 – Алексей Котейко

Солнце подбиралось к зениту, становилось жарко – и Сергей, купив в магазине бутылку минералки без газа, принялся неспешно взбираться по Введенскому переулку наверх, рассчитывая выйти на проспект и сделать несколько набросков Дома Архитектора. В начале прошлого столетия это здание строили под Ремесленное училище, но после перипетий революции и Гражданской войны училище закрыли. Десятилетиями бывший учебный корпус использовали для административных нужд, а потом, с очередной эпохой перемен, отдали под общественное пространство. Серёге очень нравился солидный, внушительный фасад в неоготическом стиле, с огромными окнами в три этажа, набранными из стеклянных прямоугольников, с декоративными башенками на углах и сложной кирпичной кладкой стен.

Попечители училища – в их числе были несколько крупных купцов, глава городского самоуправления и сам губернатор – предполагали со временем превратить прежде существовавший на этом месте пустырь с несколькими лачугами и старый, полузаброшенный ипподром, в настоящий учебный городок. Поэтому рядом с главным корпусом в те же годы были возведены малоквартирные дома для преподавателей, хозяйственный блок с собственной больницей, прачечной и даже небольшой электростанцией, а также несколько студенческих общежитий. С закрытием училища его городок, уютно устроившийся между проспектом, улицей Черепановых и железной дорогой, продолжал жить. Новая власть селила в здешних наскоро оборудованных коммуналках приглашённых преподавателей и молодых специалистов, приезжавших восстанавливать науку и промышленность Города.

После войны эта традиция продолжилась – правда, спустя полвека коммунальных квартир в квартале уже не осталось, а многие потомки ещё тех, царских, профессоров, перебрались на окраины, продав дорогое жильё в центре тем, у кого хватало на такую покупку денег. Удивительно, но квартал от смены хозяев ничуть не пострадал. Это был тот нечастый случай, когда новые жильцы предпочитали сохранять, а не сносить на корню. Уже год, как действовала программа капитального ремонта – с обновлённого Дома Архитектора только-только сняли строительную сетку – и всё шло к тому, что квартал, решив накопившиеся за годы его существования проблемы, сможет спокойно простоять ещё век-другой.

Серёга добрался до подпорной стены над убегающей вниз Жандармской горкой, и принялся за наброски. Мысли художника переключились теперь на оставшуюся дома не законченную работу, и чем дольше он обдумывал её сюжет, тем меньше тот казался Сергею подходящим для конкурса. Полотно, на котором он пока ещё только размечал композицию, должно было изображать Фагота, сидящего на перекрёстке дождливым утром, и размытый в мороси, расплывчатый, но всё-таки узнаваемый, силуэт монастырской колокольни позади пса.

Картина, в сущности, виделась вполне неплохой – художник намеревался попробовать написать её маслом, тем более что по задумке максимально чётким должен был выглядеть только пёс. Но всё-таки в ней недоставало чего-то, сюжет был универсальным и привязан к Городу только задуманным фоном, а Серёге казалось, что монастырь в виде фона будет для жюри слишком слабым аргументом.

«И всё равно напишу!» – решил парень про себя, закрывая скетч-бук и возвращаясь обратно вдоль проспекта, к ближайшему пешеходному переходу. Справа, под виадуком, пронзительно просвистел сигнал электровоза и загрохотали на рельсах невидимые колёсные пары. Как там Маша говорила – необыкновенные люди и захватывающие приключения?