Книга Тень, ключ и мятное печенье, страница 132 – Алексей Котейко

— Мадемуазель Остен! – присоединился к сыщику Ла-Киш, запирая за собой входную дверь.

— Что вам нужно? Кто вы? – донёсся сверху настороженный женский голос.

На площадке лестницы, которая примерно на половине высоты подъёма разбегалась влево и вправо двумя широкими пролётами, стояла женщина. На вид ей было лет сорок, и хотя время уже оставило свои следы в уголках глаз и строго поджатых губ, женщина всё ещё была очень красива: тонкие черты лица, изящный нос с маленькой горбинкой, большие внимательные глаза, резко очерченные брови. Тёмные волосы, уложенные на голове и сколотые массивным гребнем, напоминали корону, и всё в её облике говорило том, что эта женщина рождена повелевать. Но царство темноволосой королевы давным-давно кануло в круговерти веков, оставив лишь горечь о потерянном величии.

— Меня зовут Лайош Шандор. А это – господин Гарольд Ла-Киш.

— Агата не могла отпереть калитку. Она никогда не нарушает распоряжений. Как вы сюда попали?

— Перелезли через забор.

— Я вызываю констеблей.

— Собственно, мы и есть представители закона, – заявил Шандор, на что сюретер, стоявший чуть позади него, едва слышно хмыкнул. – И если вы намерены вызвать констеблей, то потрудитесь сразу придумать для них объяснение, что вам понадобилось в подвале Роуз-Холла.

На лице женщины не дрогнула ни одна жилка, и голос её был всё таким же ровным, когда она заявила:

— Я вас не понимаю.

— Прекрасно понимаете. Шесть дней тому назад вы проникли в подвал соседей. Три дня спустя вы повторили попытку, и забыли запереть замок тем ключом, который есть у вас. Тем ключом, который вашей матери дал сам доктор Меершталь. Вы вернулись, потому что в первый раз не смогли отыскать вход в мастерскую доктора. Не смогли и во второй.

— Вы несёте чушь. Убирайтесь!

— Зато мы нашли этот вход.

— Неужели? – раздался откуда-то справа другой голос, дрожащий и надтреснутый, голос старой слабой женщины. Мужчины обернулись и попятились: из тёмного коридора на них надвигалось нечто.

Слышалось слабое посвистывание пара, выходящего из клапанов, и поскрипывание шарниров. Существо шагало медленно и тяжело, но уверенно, надвигаясь бесформенной массой. Наконец, оно вышло в лучше освещённый холл, и сыщик с сюретером увидели, что это сама Элоиза Остен.

На бывшей любовнице доктора Меершталя было одето что-то вроде доспехов, составленных из тонких трубочек, прутиков и сеточек, отливающих в свете газовых светильников зеленоватой бронзовой патиной. Странный костюм, похоже, удерживал немощное тело хозяйки Рэд-Мэннор в вертикальном положении, и отзывался на малейшие сигналы её мышц. Переплетение металлических деталей проходило по каждому суставу, каждой кости, и хотя под бронзой виднелась ткань вполне обыкновенного платья, у Лайоша появилось неприятное ощущение, что «доспех» чуть ли не сросся с живой плотью. «С доктора станется», – мелькнула у сыщика шальная мысль.

— И что же там, в мастерской? – поинтересовалась Элоиза таким спокойным тоном, словно все они были на светском приёме и беседовали о погоде.

— Те же ванны. Та же динамо-машина. Те же баллоны, чтобы помещённые в ваши адские купальни девушки до самого конца оставались в сознании, но совершенно беспомощными, – заговорил Шандор, скрещивая на груди руки. – Те же инструменты и реактивы, всё те же дневники доктора в сейфе за полкой. И та же шкатулка.