Книга Тень, ключ и мятное печенье, страница 41 – Алексей Котейко

— То есть? – удивлённо посмотрел на компаньона Лайош.

— Да я вот просто подумал. Что если он знал о ключе, или о фотографии, или о том и другом разом? Но подозревал, что они могут быть спрятаны в вещах, и не хотел без излишней необходимости говорить о них? Тогда едва бумажник попадет в руки заказчика, тот сразу поймет, что вещи всё ещё у нас.

— Либо он может просто заподозрить неладное, когда в бумажнике обнаружатся только деньги. Ведь если подумать, это действительно выглядит странно. Не каждый стал бы давать объявления в газеты из-за старого бумажника и не слишком-то крупной суммы, – поддержал компаньона Вути.

— Тогда тем более нужно действовать быстро. Пойдём сегодня же вечером, – решил Лайош. – Абекуа, твоя рука действительно зажила?

— Вполне. И потом, ты забыл, что я амбидекстр?

— Не забыл. Просто не хочу рисковать без необходимости.

— Насколько понимаю, речь не идёт о том, чтобы ввязываться в передрягу. Речь о том, чтобы аккуратно проследить за Джонсом и его подельниками. Всё равно как выслеживать неверных супругов, – оскалился муримур.

— Ага. В Лайонгейт, – насмешливо зашипел Равири. – Действительно, что может пойти не так!

— Ладно, ладно, – скривился Шандор. – Будем предельно осторожны. Что ты узнал про доктора Меершталя?

Драконид побарабанил пальцами по крышке стола, потом взял один из листков.

— О нём самом – почти ничего. Последний представитель древнего рода, в котором в разные века было несколько городских советников, один ректор университета и даже один королевский сборщик податей. Хорошее образование, небольшая, но солидная врачебная практика на Овражках. Женат никогда не был, детей – по крайней мере, официально признанных – не имел. Про то, как неудачно он спроектировал городской фуникулёр, вы и сами прекрасно знаете.

— Я не знаю, – подала голос Виола.

Равири вежливо склонил голову в сторону девушки и заговорил, обращаясь теперь только к ней:

— Около сорока лет тому назад доктор Алоис Меершталь предложил городскому совету проект фуникулёра, который должен был связать Сен-Бери с Садами Табачников и через них с Чайной Гаванью. На линии должны были работать три станции, а вся поездка – занимать около четверти часа. Проект предполагал оригинальное по тому времени решение: однопутное движение с разъездом на средней станции. Каждый состав включал три вагона – один первого класса и два второго. Максимальная вместимость состава девяносто пассажиров. Совету проект понравился, и главную роль здесь сыграла не столько экономическая выгода, сколько вопрос престижа. Строительство заняло два года, но во время торжественного пуска тросы, удерживавшие вагоны и задававшие движение, лопнули. Один состав в тот момент успел спуститься ниже средней станции метров на сто. Второй, соответственно, поднялся на те же сто метров выше средней станции. Когда вагоны покатились вниз по рельсам, должны были сработать аварийные тормоза.

— Но они не сработали? – спросила девушка, глядя на драконида широко распахнутыми от ужаса глазами.

— В том-то и дело, что сработали, – проворчал Абекуа. – Но только у того состава, что шёл вниз. Он остановился – и в него влетел набравший скорость состав, поднимавшийся вверх. Силы удара хватило, чтобы столкнувшиеся вагоны соскочили с рельсов – и потянули за собой остальные. Составы упали с высоты метров в тридцать. Если не ошибаюсь, в катастрофе погибли сто шестьдесят человек из ста восьмидесяти, а те, кто выжил, остались калеками.