Книга Когда в июне замерзла Влтава, страница 101 – Алексей Котейко

— В каморку. Кандалы не снимать. Рот развязывать только на время кормления. Круглосуточное наблюдение, — отчеканил тот.

Тюремщик молча шагнул к арестанту, и Максим в отблесках пламени от жаровни впервые увидел в глазах каноника нечто похожее на страх. Голем положил свою ручищу пану Врбасу на плечи и, легонько подталкивая, увёл в башню.

— К пленнику не пускать никого, — заговорил Томаш. — Никаких следователей или палача с подручными — допросы будут после. Никаких духовников, ростовщиков или опечаленных родственников, жаждущих увидеть своего страдальца. Полная изоляция. Это понятно?

Гоблин почтительно поклонился рыцарю, при этом умудряясь смотреть на гремлина.

— Именно так, — господин Майер солидно кивнул в подтверждение слов Брунцвика. — Безо всяких исключений. Если вдруг кто-то пожелает увидеть арестованного — немедленно пошлите за мной или командором.

— Будет исполнено, господин секретарь, — ещё раз поклонился гоблин.

* * *

Эвка с каждым днём сдавала на глазах, будто вся тяжесть беременности, до того переносимая ею с видимой лёгкостью, навалилась на дочь водяного разом. Она уже не настаивала на том, чтобы лично заниматься готовкой, и даже стала реже проводить время в кресле в гостиной. Теперь девушка чаще лежала наверху, в спальне, где постоянно горел камин, и безучастно смотрела на огонь. Максим ещё раз-другой заставал в кухне запах, похожий на запах благовоний, и в конце концов решился на непростой разговор с тестем.

Кабурека он нашёл на мельнице. Водяное колесо встало, так что хозяин обзавёлся взамен него парой тяжеловозов. Могучие кони мерно ходили по кругу во дворе, а система шестерней через распахнутое окно передавала их усилие на мельничные жернова. Во дворе и в здании суетились хохлики, подносившие зерно и оттаскивавшие муку, но было заметно, что скорость производства многократно снизилась. К тому же мельник берёг лошадей и ни за что не соглашался гонять их кнутом, как сделал бы любой желающий ускорить помол.

— Пан Кабурек!

Водяной обернулся на оклик зятя.

— Можно мне с вами перекинуться парой слов?

Зелёные глаза внимательно посмотрели на парня. Потом Кабурек рыкнул, повысив голос:

— Перерыв! Всем четверть часа отдыхать!

Хохлики весёлой толпой устремились к воротам и через минуту на мельнице остались только хозяин и капрал-адъютант.

— У вас, похоже, что-то серьёзное, пан Резанов, — сделал вывод Кабурек, почёсывая переносицу тяжеловоза: конь, бывший ростом примерно вдвое выше мельника, едва остановилось хождение, благодушно склонил голову на плечо хозяину. В ожидании ответа зятя водяной порылся в поясной сумке и, достав оттуда яблоко, отдал лошади. Тут же к нему за гостинцем протянулась и вторая голова.

— Пан Кабурек, вы доверяете Ирене? — спросил Максим, нервно покусывая губу.

— В каком смысле? — удивился водяной.

— Вы ей полностью доверяете? Она не причинит вреда вашему дому или кому-то под вашей крышей?

Брови водяного сошлись на переносице:

— А можно пояснее, пан Резанов? Вы о чём сейчас?

Макс поскрёб выбритую утром щёку.

— Я видел, как она ворожила.

— Ворожила?

— Наверное. Или наводила чары. Или ещё что-то подобное. В общем, она что-то напевала и жгла травы на кухне.

— А она вас видела?

— Нет. Мне подумалось, что это ни к чему.

Водяной продолжал задумчиво поглаживать коня.