Книга Когда в июне замерзла Влтава, страница 111 – Алексей Котейко

Та же мысль, похоже, пришла в голову Шусталу, потому что он снова лег на живот, вытянув руку в пропасть. А потом, помедлив, выпустил свечу из пальцев, и маленький огонёк полетел вниз. Свеча погасла, однако даже самого лёгкого звука её удара о камень не последовало. Подземный провал казался бездонным.

Тогда Иржи снова поднялся на ноги, вытащил из-за пазухи крест, перекрестился, быстро поцеловал его и, коротко разбежавшись, прыгнул. Приземлился он ловко, как кошка, и камень на другой стороне был самым настоящим камнем, а не фантомом. Шустал оглядел пол перед собой, но, похоже, не нашёл никаких подозрительных мест, потому что снова пошёл вперёд. Максим, разбежавшись, перепрыгнул трещину и зашагал вслед за другом.

Они уже потеряли всякий счёт времени и утратили чувство направления. Ход начал петлять и кружить, как извивающаяся кольцами змея. Временами он то резко карабкался вверх, то сбегал вниз, дважды им пришлось пересекать вброд ледяной поток, неширокий, но очень мощный, выбивающийся из-под стены слева и срывающийся в пропасть справа. Затем тоннель вывел стражников в пещеру, просторную и пахнущую плесенью.

В дальнем её конце у арочного прохода, заложенного каменными блоками, стоял Врбас. Каноник смотрел на своих спутников и недобро ухмылялся, а прямо перед ним возвышалось нечто бесформенное, больше всего походившее на гигантскую жабу — если только можно представить себе жабу, уверенно стоящую на двух ногах и сплошь покрытую короткой бурой шерстью.

Существо таращилось на новоприбывших фасеточными, как у мухи, глазами, имело две пары трёхпалых рук с короткими крючковатыми когтями и подвижный хоботок, который явно принюхивался к пришельцам.

— Добро пожаловать, — провозгласил колдун.

— Ваш питомец? — спокойно поинтересовался Максим.

— О, нет. Это Страж. Видите ли… — каноник с деланным сочувствием развёл руками, — Он не в состоянии тронуть меня. Законы крови. Зато вас сожрёт с удовольствием.

Мухожаб шагнул вперёд. Верхняя пара рук приподнялась, как у борца, готового схватиться с противником. Под хоботком раскрылась совершенно лягушачья пасть, но при этом усеянная в три ряда острыми акульими зубами. Шустал, бормоча проклятья, потянул из ножен кацбальгер.

— Так вот где должны были закончить свою жизнь цеховые старшины, — заметил Макс, доставая пистоли.

— Разумеется. Разве я мог позволить каким-то мясникам когда-нибудь после являться ко мне во дворец архиепископа и шантажировать тем, что они расскажут мои маленькие секреты императору? Я ведь уже сказал: лучший способ сохранить тайну — никого в неё не посвящать.

Резанов чуть дёрнулся, а потом вдруг сунул пистоли обратно в кобуры.

— Ты спятил? — зашипел сзади приятель.

Чудище сделало ещё шаг, протягивая к капралу-адъютанту нижнюю пару рук.

— Ничуть. А вам, — посмотрел он на колдуна. — надо было последовать своему собственному совету. Законы крови, да? — Максим взглянул в отсвечивающие желтоватыми отблесками фасеточные глаза. — Ты не смеешь тронуть меня, Страж. Я правнук Крока. Я — Пршемыслович.

— Вот так-так! Родственничек! — Врбас сплюнул. — А я-то думал всего лишь иномирец.

— Одно другому не мешает.

— Тогда сожри второго! — велел колдун. Мухожаб повернул голову к Иржи.

— Не смей! — приказал Макс.

— Да чтоб вас всех, — проворчал каноник, быстро провёл ладонью по каменной стене, царапая её в кровь, а затем окровавленной рукой — по заложенной арке. Камень полыхнул голубоватым светом, как прежде плита над спуском в подземелье, и растаял без следа. Врбас кинулся в темноту.