Книга Когда в июне замерзла Влтава, страница 56 – Алексей Котейко

— Если я не понадоблюсь, то у себя, пан командор, — растерялся Максим.

— Не понадобитесь. В таком случае будьте у ворот Страговского монастыря к окончанию утрени. Дело щекотливое, так что лучше мне самому побеседовать с отцом Варфоломеем.

* * *

Максим осторожно прикрыл за собой входную дверь и дважды повернул ключ в замке. Потом прислушался. В доме, казалось, давным-давно все спали, и парень нерешительно замер, прикидывая, успеет ли он рано утром — а точнее, через каких-нибудь три часа — побеседовать с Иренкой, да ещё удастся ли получить от неё необходимую информацию. Он нередко слышал, что на Подскали живёт свободолюбивый народ, не жалующий представителей любой официальной власти, и справедливо полагал, что обитатели Шварценбергского острова в этом плане не сильно отличаются по характеру от своих соседей.

В кухне что-то едва слышно звякнуло, и стражник, уже было собравшийся шагнуть к лестнице, снова замер, прислушиваясь. Через секунду приглушённое шуршание подтвердило, что кто-то всё-таки ещё не спал.

Макс осторожно прошёл к кухонной двери, стараясь ступать как можно тише. Он и сам бы не смог толком сказать, зачем крадётся, но в «час духов», с двух до трёх пополуночи, было явно поздновато для работ по дому — и, пожалуй, рановато для хлопот с завтраком. На кухне послышались лёгкие шаги, а затем едва-едва различимые звуки: кто-то тихонько напевал себе под нос песенку.

Резанов осторожно постучал, за дверью раздался приглушённый вскрик и звон упавшей на каменный пол ложки. Потом торопливые шаги приблизились, тяжёлая створка, скрипнув на петлях, отворилась — и перед капралом-адъютантом предстала Иренка в своём обычном платье, но с повязанном на голове белым платком и в широком фартуке. И платок, и фартук были перепачканы мукой, а на столе дожидалась кухарки широкая миска с тестом.

— Ох, пан, ну и напугали вы меня! — девушка улыбнулась, и в глазах её мелькнул уже знакомый Максиму озорной огонёк, каждый раз наводивший парня на мысли о том, что вилы всё-таки в чём-то родня суккубам.

— Простите, пани. Куховарите?

— Булочки к завтраку, — девушка повела рукой. — Пани Эвка ведь любит булочки с изюмом, мне хотелось её порадовать.

— Спасибо, — улыбнулся Макс. — Пани Иренка, это хорошо, что я вас застал ещё не спящей.

— В самом деле? — в голосе вилы прозвучало удивление.

— Мне нужно кое о чём вас спросить. Скажите, не знаете ли вы на Подскали пожилую женщину, у которой была бы на воспитании или под присмотром девочка?

— Простите, пан, но это очень уж неопределённо, — пожала она плечами. — Мало ли в наших местах таких женщин.

— Фамилия этой женщины должна быть на «Ма».

— На «М»?

— Нет, именно начинаться на «Ма».

— А сколько лет девочке?

Макс растерянно запустил пятерню в волосы.

— Понятия не имею, — наконец признался он. — Но, возможно, что живёт она у своей опекунши последние пять лет.

— Как её зовут?

— К сожалению, не знаю.

Иренка вернулась к столу и с равнодушным видом вновь принялась вымешивать тесто.

— Простите, пан, что-то мне никто в голову не приходит.

Максим, собиравшийся уже пожелать спокойной ночи и отправиться спать, неожиданно для самого себя шагнул к служанке и положил ладонь поверх тонкой кисти, державшей ложку. Вила вздрогнула, словно парень её ударил, и подняла на стражника настороженный взгляд. Макс, не понимая, откуда в нём взялась эта уверенность, сказал: