Книга Мои дорогие привидения, страница 89 – Алексей Котейко

Писатель поднялся из-за стола, убрал в сумку ноутбук и неспешно двинулся через площадку. Остановился на углу дома, посмотрел по сторонам, выбирая, куда идти дальше – и направился влево, туда, где в створе улицы виднелся край просторной площади. Была пятница, и по этому случаю тамошние фонтаны получили музыкальное сопровождение, а вечером их вдобавок должна была раскрасить специальная подсветка.

Сейчас среди бьющих прямо из тротуара водяных струй резвились толпы ребятни, использовавшие это место как альтернативу недоступному морю и жутко загрязнённой в черте города реке. Второй месяц лета в нынешнем году оказался ещё более жарким, чем первый, и если июнь более-менее приятно припекал солнышком, то июль накатился душным маревом. Фёдор, выбрав одну из скамеек в тени молоденькой липы, присел на неё и некоторое время наблюдал за играющими детьми. От фонтанов тянуло приятной водяной свежестью, словно от настоящей реки. Как бишь её, в Дубовеже? Серебряная? Серебристая? А, Серебрянка!

Ему вспомнился солнечный лужок у большой излучины, где можно было целыми днями оставаться в полном одиночестве. Правда, порой у писателя, отправившегося купаться, возникало странное чувство, будто за ним наблюдают. В самый первый раз он даже начал с опаской озираться: всё-таки заповедник, мало ли, какое зверьё водится в окрестных лесах. Поэтому, когда зашуршала высокая трава, Федя не на шутку струхнул. Однако из неё появился всего лишь большой чёрный кот, которого писатель давным-давно заприметил в Луговце, и после неоднократно встречал в самом селе, на разных дорогах и тропках, и даже в Дубовеже.

«Да, искупаться было бы неплохо», – мечтательно подумал Фёдор, поднялся со скамейки и побрёл дальше.

Делать было решительно нечего. Приближались выходные, книга была закончена, и парень в исполнение данного самому себе обещания собирался провести следующие два дня в блаженном безделье. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что он и так-то не больно перетрудился, но Федя затолкал настырный голосок совести подальше. Писатель уже собирался уйти с площади, когда заметил сидящих на самой последней скамейке людей.

Это были две молодые девушки и элегантно одетый старик. Что-то знакомое померещилось Фёдору в одной из спутниц пенсионера, и он, остановившись, нахмурился, силясь припомнить. Вот девушка чуть повернула голову, откидывая за спину водопад мелких рыжих кудряшек и открывая в улыбке ряд ровных белых зубов.

«Аня!» – Федя чуть не выкрикнул это имя на всю площадь, но, вовремя спохватившись, быстро зашагал к скамейке, где сидела троица.

— Добрый день, – писатель с вежливой улыбкой оглядел поднятые к нему лица. В синих глазах Анны появилось то же самое выражение, что только что у него самого: она явно силилась вспомнить, откуда знает этого парня.

— Фёдор?

— Какая приятная встреча, – он чуть сжал протянутые тонкие пальчики. – А ты какими судьбами здесь?

— Отдыхаем, – девушка указала раскрытой ладонью на старика. – Познакомься, мой дедушка, Григорий Альбертович.

Старец вежливо склонил голову. Он сидел, оперев ладони на трость с резным набалдашником. Белоснежные волосы были тщательно зачёсаны назад и, кажется, уложены с лаком.

«Чтоб я в его возрасте так выглядел!» – позавидовал по-доброму Федя, оценив костюм-тройку и чуть франтоватый уголок платка в нагрудном кармашке. Табачного цвета, в тон галстуку и кожаным перчаткам без пальцев.