Книга Поворот на лето, страница 16 – Алексей Котейко

— Не дёргайся ты.

Женщина ещё немного побыла в зале, потом вернулась к отцу.

— По-моему, они кого-то ждут.

— Вот как? – Богдан тихонько свистнул. Дремавший неподалёку пёс приподнял голову и на лету поймал кусочек мяса. Теперь на столе у мужчины рядом с кастрюлей всегда стояла отдельная миска, в которой лежало угощение для Рыжего. – А они разделись? – вдруг поинтересовался хозяин ресторана.

— Что?

— Ну, в чём они приехали? Куртки, плащи? Сняли?

— Нет. Забавно, я ведь тоже про это подумала, когда относила им заказ. Сегодня так тепло, а в зале даже душновато. Но нет, сидят в куртках.

— Они в зале? Не на веранде?

— В зале, у окна.

Богдан задумчиво потёр рубец на щеке. Потом велел:

— Пригляди за огнём. Я сейчас, – и скрылся в доме.

* * *

Кристина обычно поднималась около шести, чтобы успеть привести себя в порядок, перекусить, и к восьми часам – по заведённым в доме правилам – приготовить завтрак для хозяйки. Яна просыпалась на полчаса позже, если требовалось только отнести поднос наверх, или одновременно с кухаркой, если в доме оставались гости, и нужно было помочь с готовкой. Но в этот день обе женщины оказались на ногах с пяти утра, и сейчас сидели у стола на кухне, над забытыми чашками с остывающим кофе.

Обе минувшей ночью спали плохо. Накануне Иван сообщил – ещё прежде, чем хозяйка вызвала их к себе и сама дала распоряжения – что назавтра состоится выставка. Это означало ранний подъём, поскольку завтрак переносился на семь часов, но вовсе не подъём беспокоил кухарку и горничную. К десяти щенка требовалось представить аттестационной комиссии, и тогда для Рыжего спокойная жизнь в богатом доме закончится.

— Ну не станет же она… – в который раз начала Яна, но, не закончив мысль, принялась водить указательным пальцем по ободку своей чашки. Вариантов того, как женщина может поступить с беспородным щенком, существовала масса, и все они оставались одинаково вероятными. В лучшем случае псу грозило изгнание, в худшем – с хозяйки станется приказать Ивану остановить машину на мосту и выбросить переноску с «плодом греха» прямо в реку.

Кристина, гневно засопев, одним глотком допила остатки кофе, поднялась и направилась к раковине. Мыла чашку она яростно, словно в той таилась причина всех бед.

— Может, нам его отпустить? – неуверенно предложила горничная.

— Не говори глупостей. Сразу станет ясно, чьих это рук дело. И к тому же она поймёт, что мы что-то такое знали либо подозревали, а тогда только держись. Да и потом, – злость кухарки выдохлась, и она как-то неуверенно поставила чашку в сушилку, – для нас с тобой дело кончится увольнением. Если повезёт. А то ведь можно и в суд попасть: как ни крути, щенок – её собственность, и забрать его – это уже кража.

— По-моему, есть какой-то закон насчёт жестокого обращения с животными.

— А оно было, жестокое обращение? Ест, спит, занимается с личным дрессировщиком. Образцовое обращение.

— Если она…

— Вот именно что «если», – кухарка снова села к столу и скрестила на груди руки, задумчиво глядя перед собой. – Если б Иван был человеком, на которого можно положиться. Сама-то она ни при каких условиях руки пачкать не станет.

Обе оглянулись на приоткрытую дверь кладовой, за которой виднелся край плетёной лежанки. В полумраке кладовой было тихо.