Книга Поворот на лето, страница 6 – Алексей Котейко

Рыжему снился убитый волк. Бродяга снова пробирался по лесу, чья тишина после недавнего свиста и грохота казалась неестественной, и опять перед ним выросла серовато-бурая туша, с седой полосой вдоль хребта. Пёс начал по дуге обходить тело, но тут зверь вдруг приподнялся на уцелевших передних лапах и быстро пополз к нему, заставив рыжего в панике кинуться прочь. Земля стала неожиданно податливой и мягкой, а воздух – напротив, тягучим и липким. Бродяга нёсся изо всех сил, но всякий раз, когда он рисковал оглянуться назад, где-нибудь за стволом ближайшего дерева или среди ветвей измочаленного взрывом куста мелькали янтарно-жёлтые глаза.

Пёс даже начал отчаянно поскуливать, и тотчас в ответ услышал вой. Ему случалось – по счастью, лишь в отдалении – слышать вой стаи, устраивавшей вечернюю перекличку или берущей след добычи. Однако сейчас это был скорее жалобный плач, безответная мольба о помощи, оборвавшаяся почти щенячьим хныканьем. Рыжий замедлил бег, потом перешёл на шаг, а затем и вовсе остановился. Ему показалось, что в вое умирающего волка мелькнули знакомые нотки: голоса его потерянных братьев.

Пёс повернул назад, и почти тотчас снова увидел волчьи глаза под корнями дерева. Нерешительно сделал ещё несколько шагов, подходя ближе, и разглядел вместо серовато-бурой шерсти тёмно-синюю грубоватую ткань. Над ней угадывался когда-то белый, а теперь заляпанный грязью мех воротника – и человеческое лицо. Под опускающимися на лес сумерками на земле лежал и смотрел на рыжего невидящими глазами его Хозяин.

Бродяга взвизгнул, кинулся к распластанному у дерева человеку – и проснулся.

На лесистом склоне действительно царили сумерки, но отмечали они не закат, а скорый рассвет. Где-то вдалеке по дороге пролетел автомобиль, и тарахтящий перестук мотора долго скакал эхом, отмечая путь машины. Пёс шевельнулся, чувствуя, что успел немного замёрзнуть, несмотря на плотный подшёрсток, доставшийся ему от дальней ретриверской родни. Порезы на лапах уже начали подживать, но всё ещё болели, и Рыжий некоторое время лежал в своём укрытии, зализывая раны.

Кусочки неба, видневшиеся между елями, всё сильнее светлели, превращаясь из чёрных в серые, а из серых в белые и бледно-голубые. На дороге внизу автомобили теперь проезжали чаще, и в голоса торопливых легковушек время от времени вплетался рёв тяжелых грузовиков. Съеденное накануне мясо осталось только приятным воспоминанием, и бродяга, выбравшись из-под пня, потрусил вниз по склону к уже знакомому ресторанчику.

Мужчина снова трудился у печи, раскладывая на мангальной решётке мясо, а его дочь время от времени выходила из дома, чтобы забрать готовые заказы. Пёс мельком увидел и другую женщину, постарше и пониже ростом, чем Мария. Она появилась лишь однажды, неся в руках точь-в-точь такую же кастрюлю, как та, что стояла на столике. Женщина поставила свою ношу, забрала пустую кастрюлю и обменялась с мужчиной несколькими фразами. Человек с волчьими глазами рассмеялся, обнял собеседницу – та шутливо сопротивлялась – и, прижав к себе, поцеловал. Женщина улыбнулась, что-то напоследок сказала ему и исчезла в доме.

На этот раз Рыжий не крался, а прямо пошёл к веранде, хотя и оставаясь настороженным. Перед домом виднелась громада лесовоза, доверху гружёного толстыми еловыми стволами, а когда пёс уже преодолел половину пути от леса до ресторанчика, с дороги свернула красная легковушка и остановилась где-то по ту сторону здания. Хлопнули дверцы, захрустел под торопливыми шагами ледок, оставленный на земле ночными заморозками.