Книга Чудеса за третьей дверью, страница 20 – Алексей Котейко

— А мы можем сами обследовать пруд, отыскать кости и убрать их? Похоронить, или что там в таких случаях полагается?

— Ничего из этой затеи не получится, – махнул рукой гоблин. – Хотя не исключено, что своей вознёй ты взбесишь русалку. И она в итоге вознамерится утопить тебя во что бы то ни стало. Иногда прошлое лучше оставить прошлому.

— Так что же теперь, в темноте вообще не соваться в парк и не ходить к пруду?

— Допустим, в темноте там и делать нечего. Если только ты не любитель ночной рыбалки. Но на самом деле можно поступить проще: надо одарить русалку. Показать своё уважение и намерение доброго соседства. Обычно духи благосклонно принимают знаки внимания, для них сам такой жест важнее, чем его содержание. Надо будет раздобыть красивых ярких лент и ещё что-нибудь сладкое.

— Я испеку, – отозвался Руй. – Думаю, кунь-аман будет в самый раз.

Гоблин мечтательно облизнулся и пробасил:

— Испеки два! – Дуфф поймал выжидающий взгляд домового. – Пожалуйста.

— А если русалка не примет дары? – поинтересовался Степан.

— Тогда у нас действительно проблема.

* * *

Беспокойный сон и ночной совет закончились тем, что утром Степан проснулся с тяжёлой головой. На обеденном столе, аккуратно прикрытые белыми салфетками, стояли два пирога. Рыжий кот, свернувшись клубком, подрёмывал в кресле. На надувной кровати у подножия лестницы, раскинув руки и запрокинув голову, храпел гоблин.

— Доброе утро, месье! – Степан, потирая опухшие глаза, направился к чайнику.

— Да чего уж в нём доброго, – проворчал Дуфф, садясь на постели. – Вот когда я выпью чего-нибудь горяченького, утро сразу подобреет.

Кот проснулся, перебрался из кресла на стул и с гордым видом посмотрел на Степана.

— Пахнет изумительно! – похвалил человек, приподнимая салфетку и принюхиваясь к пирогу. – Что в нём?

— Мука, сахар и масло, – зевая, отозвался Дуфф. – Много-много подсоленного бретонского масла.

— А русалки не боятся соли?

— Не боятся. Если на то пошло, есть пирог она и не будет – я ведь сказал, это жест. Ну а рыбам в пруду что соль, что сахар – всё едино, – гоблин взобрался на соседний с котом стул и положил на стол странное сооружение. Это были плотно переплетённые веточки ивы – так обычно начинают плести донца для корзинок. Только у конструкции месье Дуффа не было никаких стенок, зато друг на друга накладывались с десяток одинаковых донышек.

— Наш плотик, – пояснил гоблин. – Нам же нужно будет отправить пирог на середину пруда. Теперь дело за лентами.

— У меня лент нет, – растерянно сказал Степан. – Придётся съездить в город, в магазин.

— Руй говорил ночью, что среди последних хозяев шато была старая дама. Думаю, можно сначала поискать в тех комнатах, где она жила. Время у нас есть, всё равно дары русалке не стоит нести посреди белого дня.

Жуя очень сладкий и очень масляный пирог, и запивая его крепким чёрным кофе, Степан размышлял над тем, как всё-таки пристроить месье Дуффа к работе. Однако этот вопрос разрешил сам гоблин, заявивший, что пока человек с домовым будут рыскать по особняку, он, дескать, лучше займётся виноградниками.

— Мы, гоблины – дети земли, – гордо заявил Дуфф, внимательно следя за реакцией человека. Степан с самым серьёзным видом кивнул, соглашаясь с таким значительным утверждением. – Хорошего урожая не обещаю, но посмотрю, что можно сделать. Я-то ещё помню времена, когда Бретань славилась своим вином! – докончил гоблин, разом запихнул в рот огромный кусок пирога и, мурлыча под нос какую-то песенку, ушёл.