Книга Чудеса за третьей дверью, страница 42 – Алексей Котейко

— В любом случае, контракт можно прекратить досрочно. Хотя уплаченное золото при этом не возвращается, – добавил гоблин. – Между прочим, месье Кузьмин, когда будете покупать монеты, постарайтесь приобрести двадцатифранковые, времён Второй империи. Гномы очень уважают Луи-Наполеона – в этом, кстати, они единодушны с кобольдами.

— С чего бы вдруг? – спросил Степан. Ответил ему Руй:

— Должно быть, дело в промышленных успехах тех лет. Это ведь был расцвет угля, железа и пара.

Архитектор, хоть и порекомендованный нотариусом, Степану не понравился сразу. Высокий, сухопарый, с мутноватыми бледно-голубыми глазками, он явно был очень высокого мнения о себе, и имел неприятную привычку пренебрежительно перебивать собеседника на полуслове. Приемную бюро украшали несколько макетов, похожих на беспорядочные наборы серых кубиков – видимо, последнее слово в современной архитектуре. Решающим аргументом стали цена и сроки: Степан обещал подумать, вежливо раскланялся и покинул контору, поклявшись себе никогда больше туда не возвращаться.

Самым обидным было то, что в Интернете у этого бюро имелись прекрасные отзывы, а владелец считался большим специалистом в своей области – только поддавшись на всё это вкупе с советами мэтра Блеро, Степан и поехал в Брест. Решив, что день всё равно по большей части потерян, он устроился в маленькой блинной недалеко от порта, и теперь пытался всё в том же Интернете найти ещё какое-нибудь бюро.

Поиски успехом не увенчались. На звонки вежливые секретарши либо сообщали, что в настоящее время у них много заказов, и взять новый проект они не могут, либо, бегло уточнив задачу, называли ориентировочную стоимость работ даже больше, чем у «светила архитектуры». Степану начинало казаться, что не понравившийся ему архитектор в сговоре с коллегами по цеху, и нарочно предупредил всех, чтобы они отказывали несговорчивому клиенту.

Положение выглядело безвыходным. Для подготовки проекта ему необходимо было заключение специалиста, тем более что в любом случае к дому планировалось пристроить ещё одну котельную – маленький агрегат, топивший башню, не справился бы с обогревом всего отеля. В отчаянии Степан набрал номер Жан-Пьера.

— Месье Кузьмин? Рад вас слышать. Какие-то проблемы?

— Простите за беспокойство, но нет ли у вас знакомого архитектора?

— Архитектора? А, понимаю. Вы решили заняться перепланировкой?

— Именно. Я сейчас в Бресте, и, к сожалению, со здешними бюро ничего не вышло.

— Не переживайте. У меня есть хороший приятель, архитектор.

— Он сможет провести экспертизу и предоставить все необходимые документы?

— Безусловно. Правда, бюро у него нет, но он дипломированный специалист, учился в Париже! Как раз сейчас без работы.

Последнее заявление Степана насторожило:

— Почему?

— Потому что только что вышел из тюрьмы.

Степан едва не выронил от неожиданности смартфон, и часть следующей фразы Жан-Пьера не услышал.

— …представляете? И это в наше время, и это во Франции!

— Погодите-погодите, я не расслышал. За что он сидел?

— Я же говорю – за рисунки! Марсель всегда был очень чувствителен к социальной несправедливости. И решил, что лучший способ бороться с этим – стрит-арт. Дело закончилось сначала чередой штрафов, а потом шестью месяцами заключения. Как злостному рецидивисту. Подумать только! Художника приравнять к уголовнику!