Книга Четыре года до Солнца, страница 37 – Алексей Котейко

— Всё относительно, – поморщился Арно. – Мы же не делаем ничего плохого. Так, маленькая шалость. Девчонкам будет приятно. Каждая ведь подумает, что послание адресовано ей.

— И после им же придётся его убирать.

— Ну, ничего страшного, немного поработать с пылесосом.

— Это не отменяет того, что мы предаём доверие командиров, – упрямо напомнил Линдхольм.

— Если тебя не поймали – ничего не было.

— Интересная мораль.

— Не полощи мне мозги, Уппсала! – прошипел француз. – Не бывает только чёрного и белого! И есть большая разница между тем, чтобы обходить наказания – к примеру, тайком харчеваться, будучи на карцерном пайке – и тем, чтобы оставить послание понравившейся девушке. Между прочим, песок именно что легко убирается пылесосом! Я же не стащил краску и не намалевал надпись на дверях их блока!

— Остынь, Дед, – вмешался О'Тул. Он старался говорить примирительно, и даже тронул приятеля за плечо, будто удерживая от опрометчивых поступков. – Юхан просто имел в виду, что раз мы не в казарме после отбоя – то мы нарушители. И если нас поймают – наказание будет вполне справедливым.

— Само собой. Но нас не поймают, – Арно чуть приподнял голову над живой изгородью, вглядываясь сначала в один, потом в другой конец аллеи. – Давайте срежем через тренировочный плац? Так мы сразу выйдем на противоположную сторону, а на плацу уж наверняка никого нет посреди ночи.

* * *

— Стоять!

От резкого окрика сердце Гилфрида сперва подскочило куда-то к горлу, а потом ухнуло в пятки и, казалось, затаилось там, забыв, как биться. Не успев толком осознать происходящее, парень сорвался с места и бросился напрямик к стенкам и рвам в начале полосы.

— Стоять я сказал! – сзади послышался топот ног. Ирландец успел увидеть, как куда-то влево, к подземному лабиринту, кинулся Юхан, и как справа исчез среди искусственных топей Арно.

Гилфрид подскочил к первому препятствию, перемахнул его с ходу, в два скачка преодолел расстояние до второй стенки, подпрыгнул и, подтянувшись, оказался на ней верхом. Быстро оглянулся назад: через стенку уже перелетали три тёмные фигуры. О'Тула замутило: до этого момента он всё же надеялся, что их застукали кадеты, а не рядовые во главе с сержантом.

«А чего он не свистит? – подумалось ирландцу, соскальзывающему на землю с другой стороны препятствия и снова пускающемуся со всех ног. – Дунул бы раз – и со всех сторон сбегутся патрули».

Однако свисток сержанта почему-то молчал, а тройка, преследуя кадета, продолжала вслед за ним преодолевать полосу препятствий. Впереди замаячила самая высокая и самая нелюбимая у Гилфрида стена: три этажа, изображавшие полуразрушенный фасад здания, с выступами стальной арматуры и сквозными пробоинами, по которым требовалось карабкаться наверх. Первый и второй этажи – без проходов, третий – с проёмами окон и дверей. Обычно именно здесь парень терял темп и драгоценное время: ему всегда казалось, что он вот-вот сорвётся и окажется насаженным на коварно торчащие штыри арматуры.

Теперь страх быть пойманным придал ирландцу сил. Словно кот, преследуемый тремя псами, он, отчаянно хватаясь и лихорадочно нащупывая ногами выступы, взобрался на уровень третьего этажа и, даже не оглянувшись, принялся шарить в поисках подвешенных с обратной стороны стены тросов. Найдя один, Гилфрид съехал вниз, ободрав руки – и только тогда позволил себе бросить короткий взгляд назад. С ужасом он увидел, как в трёх проёмах наверху выросли на фоне неба три фигуры. Как они с ходу вцепились в тросы, словно в самом деле могли видеть в темноте, и точно знали, где те находятся.