Книга Потерять горизонт, страница 2 – Юлия Резник

— Не пустят, если нельзя. Но сначала мы должны это доказать.

— Значит, еще один вылет?

— Я подумаю. Может, сам с тобой сяду. А если полетишь с Гошей… Не геройствуй. Как поймешь, что машина идет против тебя — прерывай. Нам нужен живой пилот, а не красивый отчет посмертно.

— Да понял я. А что Тихонов скажет?

Ответа не слышу. Но нетрудно догадаться, что пока еще начальника военной авиабазы, которого вот-вот сменит мой муж, Файб берет на себя. Это не первый такой разговор на моей памяти.

— Дана, одевайся! — в который раз напоминает о себе Герман.

Качаю головой:

— Нам нужно поговорить.

— Поговорим по дороге!

Не слышит. Он не слышит меня вообще…

Взяв злосчастный комбинезон, перевожу взгляд в окно. Зима здесь совершенно особенная — не столичная, не южная, но и не северная. Здесь холод приходит с океана вместе с сыростью и такими порывами ветра, что создаваемый движением воздуха шум невозможно заглушить никакими стеклопакетами. Мы зимуем в этих краях второй раз, но я до сих пор не привыкла к такой погоде.

Второй раз… Сегодня ровно два года, да.

Я не считаю специально дни. Стараюсь не зацикливаться на этой дате. О ней не дает забыть тупая, знакомая боль, которая становится сильнее по мере ее приближения. Пустота внутри приобретает размеры бездны. И я совершенно не удивлюсь, если когда-нибудь она поглотит меня полностью.

Герман заканчивает разговор и, недовольно цыкнув, снова ко мне подходит. В нос забивается знакомый аромат его куртки. В нем мороз, металл и что-то техническое…

Муж ни о чем меня больше не просит. Усевшись на корточки, он принимается одевать меня сам. Тем самым заставляя меня чувствовать себя капризным неразумным ребенком.

Безмолвно подчиняюсь его рукам. Задираю ногу. Поднимаю шею, чтобы молния не защемила кожу. Не потому что согласна. А потому что у меня не осталось сил ему сопротивляться.

— Шапку, — резко бросает он, окинув взглядом мои распущенные по плечам волосы.

Плетусь в коридор, но шапку не надеваю, и тогда Герман опять берет ситуацию в свои руки. А я… Я опять же ему позволяю.

Во дворе серо и ветрено. Снега нет. Его здесь почти и не бывает. Если что-то и сыплет с неба, то обычно дело ограничивается мелкой ледяной крошкой, секущей лицо и проникающей за шиворот. Хотя, конечно, бывают и исключения. В том году нас так замело, что мы два дня не могли откопаться.

Броневик, как я его величаю, а на деле просто огромный угловатый джип, стоит кое-как припаркованный у подъезда. Герман открывает дверь, помогает мне забраться внутрь и усаживается за руль. Куда мы едем, не спрашиваю. Не хочу давать повод думать, что мне интересно. Да и как тут спросишь?! Если он опять в телефоне!

— Значит так, — докладывает Файб. — По машине: задержка по каналу управления сохраняется. Формально в допуске, но на сверхмалых высотах ощущается отчетливо. Особенно в боковой ветер.

Он смотрит на дорогу и сосредоточенно морщит лоб. В его темных волосах появилась ранняя седина, которую я до этого не замечала.

— Да, докладывал уже. Нет, автоматика не плавает, она будто спорит с пилотом. Это разные вещи. Я считаю риск неоправданным.

За этой фразой следует напряженная пауза, во время которой Герман только сильнее сжимает руль.

— Я понимаю, что сроки. И что решение не за мной… Но если мы обнулим машину, нас тоже по голове не погладят.