Книга Потерять горизонт, страница 86 – Юлия Резник

— А получится?

— Наверняка. А ты чего так переживаешь, а, Зимка?

— Того! Не наломал бы ты дров, Гер.

— Не наломаю. Иди сюда…

— Точно?! Я так за тебя боюсь. Ты же у меня горячий, Гер! Вспыхиваешь как порох. Сначала делаешь, потом думаешь! — частит она.

— Это я сначала?! — искренне удивляюсь. Зима сдувается. Смешно сопит. Потом бросается мне на шею и крепко-крепко обнимает.

— Да знаю я, что виновата. Знаю… Но я не хотела, понимаешь? Вообще же без задней мысли!

Понимаю. Просто дурочка она еще. Глупая. Меня спрашивает, и не понимает сама, с какой силой меня заклинило. С огнем играет.

— Не переживай, ага? — шепчу. — Тебе не надо.

— В смысле? — хлопает глазами. — Почему?

— Это ты мне скажи. Кто мне в форточку кричал, что тебе, может, нельзя волноваться? — дергаю ее за выбившуюся из кос прядку. Зима краснеет. Отводит взгляд. Я потираюсь носом о ее скулу: — Ну, чего молчишь? Есть повод думать, что мы залетели?

— Не знаю, Гер. Рано еще.

— Тогда че, закрепим? М-м-м?

— Давай сначала поедим!

В итоге и едим, и закрепляем. Ведет меня от нее сильно. И не надоедает же! Вообще, никак. Как ей только в голову могло прийти, что бы я… С кем-то… Дурочка. Всю душу мне вывернула наизнанку. Думал уже дать уйти. Все, кремень. Дождался, когда такси отъедет. А потом как щелкнуло! Какого хрена? Что она творит? А я?

— Гер, а ты же тоже почти никогда не говоришь мне, что любишь… — шепчет разомлевшая и румяная, когда я с нее скатываюсь.

— Да-а-а?

— Да.

— Я тебя люблю, Зима. Чего бы еще я терпел твои заскоки? И не дуйся. Знаешь же, что дала мне жару.

— Постараюсь исправиться.

— Да уж постарайся.

Молчит долго. А когда я уж начинаю думать, что уснула, вздыхает.

— Ну, что еще? — улыбаюсь в наступающих сумерках.

— Ты даже признанье умудрился испортить.

— Это чем же?

— «Чего бы еще я терпел твои заскоки», — передразнивает мой голос.

— И правда. Непорядок. Я подумаю, как исправиться.

Чувствую, что улыбается. Скалюсь довольно и сам. Засыпаем с петухами. Но утро все равно приходит неожиданно быстро. В доме тихо. Дана спит, свернувшись калачиком. Лицо спокойное, красивое — просто пиздец. Любит меня, говорит. Наверное. Иначе действительно бы нашла молодого да беспроблемного. А хоть бы того, с кем на какие-нибудь Мальдивы можно сгонять и не париться. Я же невыездной. Запоминаю это утро таким… Теряю драгоценные минуты, но оно того стоит. Кофе пью уже по дороге на работу.

В части всё привычно: утренний развод, метеоотчет. Техники крутятся у бортов, проверяя готовность машины к вылету.

— Герман Всеволодович… Старовойтов в санчасти. С температурой. Сняли с полёта.

Да? Черт. Хреново. Марченко и Киреев в отпуске. Один никак не выйдет, второй только ушел. Трое других вчера гоняли… Из тех, кто реально может лететь со мной, остаётся один.

Столяров.

Стоит о нем подумать, и морда сама собой кривится, будто я сожрал что-то кислое. Так, стоп, Герман. Злость мешает соображать как следует, а сейчас тебе нужна ясная голова.

— Столяров пусть готовится на замену.

Приходит. М-да. Хорошо я его... И глаз подбил. И скула вон…

— Капитан, — начинаю сухо. — Что у нас по готовности к вылету?

— Готовность есть, товарищ генерал! — рапортует, будто бы через силу.

Секунду молчим.

— Есть что-то, что может помешать тебе выполнить этот полёт?