Книга Ночной абонемент для бандита, страница 154 – Любовь Попова

— Наоборот. Да и не в весе дело. Ты просто… другая. Взгляд другой.

— Может, смена работы так влияет, — я пожимаю плечами, стараясь не выдать дрожь в руках. — Знаешь, я тут в проект один ввязалась. Хочу свое дело открыть.

— Мы с Ромой можем тебе помочь, ты же знаешь.

— Все-то мне хотят помочь, — я невольно огрызаюсь. — А я сама хочу. Своими силами.

— Ладно-ладно, не ежься. Что за идея?

Не хотелось говорить, ну да ладно.

— Литературное кафе. Место, где можно купить хорошую книгу и тут же её прочитать.

— А чем оно будет отличаться от обычных сетевых кофеен?

— Книжными полками, Ань! — я почти выплевываю эти слова.

Я знаю, что идея звучит по-детски, утопично. Но я так долго искала место, где мне было бы уютно, и не нашла его в этом городе.

— К маме заезжала? — перевожу я тему.

— Да, еще днем. Знаешь, я так рада за нее. Она выглядит по-настоящему счастливой. Кажется, впервые за долгие годы.

— Я тоже за нее рада, — тихо отвечаю я.

Мама заслужила этот покой. Мы обе помним те годы, когда её счастье было таким же хрупким, как старый фарфор.

— Осталось только тебя пристроить, — Аня хитро прищуривается.

— А зачем меня пристраивать? Я в порядке.

— Ну, так-то оно так, но мне кажется, ты от безделья маешься. С одной работы на другую скачешь, книги эти глотаешь тоннами… У нас уже квартира больше на филиал библиотеки похожа. А это чьи?

Она вдруг протягивает руку и берет с подоконника пачку сигарет. Рустам. Чертов Рустам, вечно оставляющий свои следы, как метки на территории.

— Ты курить начала? — в голосе Ани звучит искреннее недоумение.

— Да так, балуюсь иногда. Вроде законом не запрещено.

— Понятно… просто крепкие такие. Мужские. У нас Вадим такие курит. Угробит себя раньше времени, — она со вздохом кладет пачку обратно.

— Если что его и угробит, так это работа в органах, а не табак, — замечаю я, чувствуя, как внутри всё сжимается. Вадим, сын Ани, мой племянник. — Тут ты права. Вообще не понимаю, как ему в голову пришло пойти в МВД. С его-то мозгами.

— Ты его отговаривала?

— Ой, это мягко сказано! Я такой скандал закатила, когда он документы подавал. Думала, стены рухнут.

— А кем ты хотела его видеть?

— Да кем угодно, Оль! Лишь бы без этого ежедневного риска. Лишь бы спать спокойно по ночам.

Мы молча пьем чай. Горячая жидкость обжигает язык, но не согревает.

— Вот ты бы хотела такую работу своим детям? — вдруг спрашивает она.

В голове эхом проносятся слова Рустама: «Я сделал вазэктомию»

— Мне кажется, какую бы работу дети ни выбрали, они всё равно в чем-то разочаруют родителей, — отвечаю я, глядя в окно на ночные огни.

— Это еще почему?

— Потому что мы хотим видеть в них себя. Пытаемся реализовать через них свои нерастраченные амбиции. Это эгоистично.

— Ну, это явно не про нас с Ромой. У нас с реализацией всё в порядке.

— Да, но вас угнетает, что ваши дети не пошли по вашим стопам. Вы так старались их подтолкнуть, направить… А итог?

Аня усмехается и качает головой. — Знаешь, тебе надо меньше читать, Оля. Слишком много философии для одного вечера.

Мы болтаем еще около часа. О мелочах, о погоде, о планах на лето. Как бы Ане ни хотелось снова перевести разговор на те сигареты или на наличие у меня гипотетического мужчины, я мастерски увожу тему в сторону. Мысленно я проклинаю Рустама — за его неосторожность, за его присутствие в моей жизни, которое невозможно скрыть.