Книга Ночной абонемент для бандита, страница 38 – Любовь Попова

Он наклоняется ближе, шепчет горячо, обжигая кожу:

— Хочешь кончить, малыш?

Я качаю головой — но тело не слушается. Ноги подгибаются, спина дрожит, дыхание сбивается. Даже когда он опускается на колени передо мной, я не могу пошевелиться. Его взгляд не отрывается от моего лица, и от этого в груди всё рвётся на части.

Рустам находит резинку моих колготок и медленно тянет вниз, не отводя глаз. Каждое движение — нарочно медленное, будто он проверяет, где граница моего «нет» и моего «да».

Его руки крепко хватают за пояс колготок и начинают тянуть их вниз нарочно медленно.

Ткань трет кожу, и от этого по спине бегут мурашки.

Холодный воздух библиотеки касается бёдер — я вздрагиваю, застряв между желанием оттолкнуть его и жаром, который расползается внизу живота. Тянет болезненно и сладко.

Рустам не отводит от меня взгляда: тёмного, твёрдого, словно он снимает с меня все остатки сопротивления. Оголяет душу, делая своей рабыней.

Он наклоняется, его дыхание обжигает внутреннюю сторону бедра.

Я захватываю воздух ртом, руки с двух сторон вцепляются в полки, словно ищут опоры. Спасения.

Дерево больно впивается в ладони, но с трудом это замечаю, когда его губы приближаются к ноющей щели — дразня, проверяя границы.

— Уже мокрая для меня, Олька, — хрипло усмехается он и трогает складки пальцами, растягивает их, запускает в самый центр, заставляя дернуться.

Его голос низкий, грязный, обещающий слишком многое.

— Бьюсь об заклад, ты весь день об этом думала.

Я хочу огрызнуться, сказать, что он ошибается, но слова застревают в горле, когда его язык касается меня — медленно, прицельно, ведут прямо по клитору вверх-вниз. Снова и снова.

Колени предательски подгибаются, и с губ срывается всхлип. Он хмыкает, второй рукой, сжимая ягодицу, притягивая меня сильнее, вжимаясь губами теснее.

— Отличная задница, Оль, — рычит он и продолжает сладкую пытку.

Этот звук вибрирует под моей кожей. Еще несколько нежных движений, кончики пальцев скользящих вдоль влагалища до упора, а потом все резко меняется, словно кто — то переключил канал с романтической эротики на порно.

Рустам становится безжалостным: жадно лижет, вбивает в меня пальцы на полной скорости. Его рот втягивает влажные складки, а руки до боли держат мои бёдра так, будто я его добыча.

Мир исчезает. Библиотека растворяется. Остаётся только жар его рта, умение ментально рвать меня по кусочкам и собирать заново. Частица к частице. Клеточка к клеточке. Страшно, как же страшно, что это кончится или вообще окажется сном.

— Чёрт, ты такая вкусная, — бормочет Рустам, голос срывается. — Кричи, малыш. Отпусти себя.

Я кусаю губу, пытаясь сдержаться, но это бесполезно.

Его язык кружит, давит в нужных местах, и всё во мне трещит, словно остатки ниток на рвущейся одежде.

Я дрожу, ногтями царапаю дерево полки, скидывая часть книг.

Громкий стон рвётся наружу, и меня захлёстывает волна за волной.

Я теряю дыхание, тело содрогается, ноги едва держат.

Но Рустам не останавливается, пока я не захлёбываюсь от чувств, пока не становится слишком больно от сладкой чувствительности, которая тянется от клитора по всему телу до самого горла, сжимающегося от слез, настолько мне хорошо. Хорошо и больно, что это закончилось.

Я только начинаю ловить ртом воздух, когда Рустам поднимается, поднимает пальцы и рисует влагу на моем лице. От щеки до губ, куда вталкивает пальцы, требуя грубо и безапелляционно.