Книга Ночной абонемент для бандита, страница 54 – Любовь Попова

— Но вас сегодня я бы не смог затмить. Вы прекрасны, — говорит он, и его голос звучит так искренне, что даже самая циничная женщина растаяла бы.

А я? Я совсем не циничная.

Я романтическая дурочка, которая верит в судьбу, в знаки, в то, что всё не просто так. Может, это он? Может, Альберт — тот, кто поможет мне вырвать Рустама из моей души, из моей кожи, из моих снов? Может, он станет тем, кто выжжет эту болезненную зависимость, эту тягу к человеку, который видит во мне только свою собственность?

— Может, вам просто нужно примерить это платье? — я пытаюсь отшутиться, чувствуя, как голос дрожит. — Поверьте, в нём любая дурнушка станет прекрасной.

— Ив Сен-Лоран, полагаю, — он кивает на моё платье, и в его глазах мелькает искренняя оценка. — Да, они всегда украшают женщину.

Но сегодня именно вы его украсили. И не спорьте, Ольга. Я кое-что понимаю в женской красоте.

Я улыбаюсь, не в силах сдержаться. Его слова — как бальзам, как что-то, чего я не слышала никогда. Или слышала, но не от тех, кто видел во мне человека, а не трофей.

— Потанцуйте со мной, — говорит он, протягивая руку.

— С удовольствием, — отвечаю я, и это правда. Я уверена, что это будет приятно.

Альберт не обделён грацией — его движения плавные, уверенные, а возраст только добавляет ему шарма, как дорогому вину.

Я кладу руку в его ладонь, и мы идём к центру зала, где уже кружатся пары под мягкую мелодию скрипок. Я чувствую взгляды, но с ним они не ранят.

С ним я не голая — я в платье, которое делает меня сильнее. И, может быть, впервые за долгое время я не думаю о Рустаме. Я просто танцую.

Музыка в зале мягкая, как шёлк, струится вокруг нас, пока мы танцуем.

Альберт ведёт уверенно, его рука тёплая на моей талии, другая мягко сжимает мои пальцы.

Я чувствую, как платье скользит по коже, как его взгляд — спокойный, но внимательный — делает меня центром его мира. Мы движемся в ритме вальса, и я почти забываю о шампанском, о взглядах других мужчин, о Рустаме.

Почти.

Его тень всё ещё где-то в глубине, но с каждым шагом, с каждым поворотом она отступает, растворяется в свете хрустальных люстр и звуках скрипок.

Альберт наклоняется чуть ближе, его дыхание касается моей щеки, и я улыбаюсь, чувствуя, как тепло разливается по груди.

— Пойдём в сад, — шепчет он, когда мелодия затихает. — Там тише, и звёзды видны.

Я киваю, и он ведёт меня через стеклянные двери, туда, где вечерний Париж раскрывается перед нами.

Сад утопает в мягком свете фонарей, фонтаны журчат, их брызги сверкают, как осколки лунного света. Каменные дорожки извиваются между аккуратно подстриженными кустами, а воздух пахнет розами и влажной землёй.

Мы идём медленно, его рука всё ещё на моей талии, и я чувствую себя героиней старого французского романа — той, что танцует под звёздами и верит в любовь.

Он останавливается у одного из фонтанов, и я смотрю на него — его профиль чёткий, словно высеченный, глаза блестят в полумраке.

Он наклоняется, и его губы находят мои. Поцелуй лёгкий, но глубокий, как будто он пытается узнать меня, понять. Я закрываю глаза, отдаваясь этому моменту, ищу в нём своё желание — желание быть свободной, быть собой, быть с кем-то, кто видит во мне не добычу, а человека. Но где-то в глубине, как назойливый шёпот, всплывает Рустам. Его грубые руки, его запах — дешёвый табак и опасность.