Книга Застенчивый монстр, страница 84 – Натали Рик

— Куда мы едем? — мой голос звучит сухо и надтреснуто, словно хруст истонченной старой бумаги.

Савелий не поворачивает головы. Его профиль, освещенный приборной панелью, кажется высеченным из камня. Грязь и копоть на его лице подчеркивают резкие скулы, делая его похожим на того самого Пьеро, даже без фарфоровой маски.

— Домой, — коротко бросает он.

— К тебе? — я издаю едкий, короткий смешок. — Нет, Савва. Мы квиты. Ты вытащил меня из огня, я помогла тебе не сдохнуть от рук Арлекина. Шоу окончено. Вези меня к моему подъезду.

Он наконец бросает на меня быстрый, тяжелый взгляд. В его глазах серая смесь усталости и закипающей ярости.

— Тебе сейчас нельзя быть одной. Марк — идиот, но он прав в одном: этот вечер еще не переварили те, кто остался в живых. Тебе нужно место, где тебя не найдут в ближайшие несколько часов.

— Место, где меня не найдешь ты? — ядовито парирую я. — Извини, но мой лимит доверия к парням, которые взламывают мои ноутбуки и следят за мной из подворотен, исчерпан на пару жизней вперед. Я не знаю, кто ты. Милый Савелий, который приносит кофе, или этот... кукловод в плаще.

Он сжимает руль так, что кожа на оплетке начинает скрипеть. Его терпение, и без того истонченное ожогами на руках и дымом в легких, лопается с оглушительным треском.

— Я спасал тебя! — рычит он, и этот звук больше похож на крик раненого зверя. — Как мог! Каждое мое действие, каждая ложь была ради того, чтобы ты осталась в стороне от этого дерьма! Когда же ты это поймешь своей красивой, но абсолютно пустой головой, Мила?! Я не виноват в том, что вы сперли эти сраные билеты!

Его слова бьют наотмашь. «Пустой головой»?

— Ах, пустой? — я задыхаюсь от возмущения. — Ну конечно! Куда уж мне до твоих многоходовочек! Прости, что я не оценила твой благородный сталкеризм. Может, мне еще «спасибо» сказать за то, что ты сделал из меня цель для своих дружков-садистов?

Савелий ничего не отвечает. Его лицо искажается, он резко бьет по тормозам, и нас обоих бросает вперед. Шины истошно визжат по асфальту, высекая запах жженой резины. Машина разворачивается почти на месте, описывая безумную дугу. Он втапливает педаль газа в пол, и мы летим в совершенно ином направлении — прочь от города, вглубь темноты.

— Савва, ты что творишь? — я хватаюсь за ручку двери. — Останови машину! Куда ты меня везешь?

Он молчит. Челюсти сжаты так, что, кажется, сейчас послышится хруст зубов. На мои вопросы — только тяжелое, прерывистое дыхание и спидометр, стрелка которого переваливает за сто двадцать.

Пейзаж за окном становится всё более мрачным. Жилые дома исчезают, уступая место густому подлеску и глухим заборам. В какой-то момент мы сворачиваем на узкую, разбитую дорогу. Свет фар выхватывает из темноты массивную железную арку и черную вывеску, от которой у меня внутри всё леденеет.

«Городское кладбище № 4».

— Ты совсем свихнулся? — шепчу я, чувствуя, как по спине пробегает волна холодного пота. — Савелий, это не смешно. Хватит!

Но он не останавливается. Машина медленно едет между бесконечных рядов могил. В свете фар ритуальные венки с их искусственными, ядовито-яркими цветами выглядят как жуткие существа, затаившиеся у дороги. Тени от крестов и памятников удлиняются, перечеркивая капот машины черными полосами. Здесь царит такая тишина, что кажется, будто мы единственные живые существа во всей вселенной.