Книга Дочь друга. Порочная связь, страница 86 – Хелен Кир

— Я видела твое отношение к детям. Ты сам говорил. Подталкивал Наташу к аборту. Я понимала, что ты никогда не захочешь иметь детей. И если я вдруг тоже попаду в такую же ситуацию, то ты сделаешь со мной тоже самое.

Наконец, высказываю основной страх. Боялась такого исхода. Переживала. Задыхалась в прямом смысле слова. Не перенесла бы предполагаемый аборт, не выдержала бы. Глеб меняется в лице, темнеет и становится вовсе грозным. Буря эмоций прокатывается огромным спектром, улавливаю лишь горькое разочарование и едва мелькнувшую виноватость.

— Я тоже много думал, Алис, — говорит очень тихо, но я каждому слову внимаю. — Представляешь, ты не права.

— Нет-нет, молчи. Это теперь так, а если бы я не ушла, то было бы точно также. Как и с ней.

— Алис!

— Позволь я продолжу, — глотаю комок в горле. — Я заболела, меня страшно скрутило. Не буду рассказывать, как горевала о тебе. Казалось, что мне сердце вытащили и положили под пресс. Организм дал необратимую реакцию. Ломало, крутило и невозможно тошнило. Родители настояли на полном обследовании, потому что мама начала подозревать, что я беременная. Так вот, потом я узнала, что родить в будущем будет сложно, то есть если честно совсем невозможно. У меня патология. Так доктор сказал. Жить с такими новостями стало совсем плохо. Я решила, что больше мне дома делать нечего. Признаюсь, вбила себе в голову, что ты почему-то подумаешь и останешься с Наташей. Слушать ничего не хотела. Настолько меня потрясла новость о моем здоровье.

— Так вот в чем дело.

— Основная причина, — киваю ему. — Понимаешь, я не была готова к такому исходу. Скажи, какая девушка не мечтает стать матерью? Это венец женского существования. Противоречия раздирали. Мой герой чайлдфри, которому в будущем я все равно хочу родить ребенка. Вот так… — незаметно вытираю слезы. — Как ты знаешь, я почти разорвала связь со всеми и пропала. А потом, многим позже я узнала об Арсении.

— Каким образом?

— Оля оказалась любопытнее меня. Всеми правдами и неправдами узнала, что Наташа родила.

Авдеев бледнеет. Он покрывается испариной, я вижу, как начинают дрожать руки, лежащие на руле. Пересаживаюсь к нему ближе, потому что понимаю, что он чувствует. Ни в коем случает не принимаю реакцию за слабость, нет, конечно. Глеб имеет право растеряться.

Дыхание Авдеева учащается. Жадными вдохами хватает воздух, но все равно не насыщается. Запускает руку в волосы и трет затылок. Качает головой и что-то говорит, но я не слышу. Спутанно и неясно звучит.

— Продолжай, — еле разбираю и выполняю просьбу.

— Мы узнали, что она решила выносить и оставить лишь только потому, что боялась прогадать. У Наташи была опасность больше не произвести на свет дитя, она решила не рисковать. План ее удался, на сегодняшний день она в положении, ждет ребенка от мужа. Вот… Обо мне ты понял… И я решилась. Раз нам вместе не быть, то пусть твоя частичка будет всегда рядом со мной.

— Почему ты мне не рассказала сразу? Я бы попытался понять.

— Нет, Глеб, — качаю головой, — ты не видел себя со стороны. Я была убеждена, что с ребенком ты меня не примешь. Чайлдфри. Помнишь?

Он кивает и молчит.

— У меня на руках были бумаги из клиники. Поверил, как дурак. Даже проверять не стал.

— Все могут ошибаться. Только я знаю, что с врачом у нее договор был. Все можно купить. Справки о прерывании в том числе.