Книга Недотрога для хищников. Единственная для двоих, страница 123 – Олеся Рияко

— Да ты не переживай! — Беспечно сказал Рэвул, легонько хлопнув меня по плечу. — Цобигноты достаточно быстро всё на место отращивают.

— Ага. Эленхомитозный вид. — С умным видом подтвердил Рину.

Не знаю, о чём тут можно было не переживать… У меня было очень живое воображение, и я моментально представила себе в красках этот зрелищный ритуал. Ещё бы знать, что такое «эленхомитоз»! Либо я такое слово даже никогда не слышала, либо синхропереводчик, гадость такая, достал лагать!

Я скривилась ещё больше и отобрала у красноволосого стакан, чтобы залить горечь, скопившуюся во рту. Судя по довольной усмешке, он был не против. А когда я вернула его ему, демонстративно развернул стакан к себе той стороной, от которой пила я, и тоже сделал глоток, очень недвусмысленно смотря при этом мне прямо в глаза.

Стоило бы, наверно, съязвить что я заразная, но по плечам почему-то побежали знакомые мурашки, а губы резко стянуло сухостью. Прямо как вчера…

Спасаясь от непрошенных воспоминаний, я усилием воли заставила себя вернуться к разговору.

— Значит, завтра ещё раз пойдёте?

— Не-а. — Протянул Рэвул с набитым ртом и, быстро прожевав, пояснил. — Надо идти через день или два. Если вернёмся, когда он сказал, значит, очень заинтересованы в покупке. Значит, можно сторговать с нас втридорога.

— Ага. — Рину сыто вздохнул и откинулся на спинку стула, заложив руки за голову. — Послезавтра пойдём и купим что-нибудь другое. А там либо он поинтересуется, не передумали ли покупать компоненты корабля, либо сами промеж дела напомним. Вон, у нас как раз келисатор для двадцатифакторной очистки воды на последнем издыхании, а у него их целый ящик. Сделаем вид, что за ним пришли и только.

— Да, да… Целый ящик! — Проворчал Рэвул. — Потому что ты же ему его и отдал. Напомни-ка за что?

Рину возмущённо всплеснул руками.

— Да откуда же я знал, что это нужные штуки! Это ты у нас тут по технической части, смотреть надо было, что я беру на обмен!

— Я понадеялся, что ты взрослый просвящённый эривар, а ты оказался зелёным наивным гантом. А ещё знаки большой охоты себе набил… Салага…

— Ну знаешь!

Красноволосый вспыхнул, словно Рэвулу удалось максимально задеть его за живое.

Я усмехнулась. Видела я этого весельчака и злым, и грустным, но откровенно смущённым с яркими розовыми пятнами по всему лицу и шее ещё никогда! Оказалось, он и так умеет. Ну кто бы мог подумать?

— А что такое знаки большой охоты? — спросила я с интересом.

Рину недовольно посмотрел на брата, и закатал рукав на футболке, демонстрируя монохромный узор на руке, похожий на рисунки ацтеков. Я встала коленями на сиденье стула и подалась вперёд, чтобы лучше рассмотреть.

Среди кругов и рубленых вязей угадывались устрашающие схематичные лица с оскаленными клыкастыми ртами и высунутыми языками, какие-то незнакомые звери с жуткими пастями и острыми когтями, а ещё кости и черепа.

— Эривар — это охотник на древнекиранском. А гант — молодняк, не добывший ещё ни одного зверя. — Пояснил Рину. — На Кира водится двенадцать смертельно опасных видов хищников, и в нашей традиции есть двенадцать знаков Большой Охоты на них. Набить себе можно только знак, соответствующий зверю, которого ты убил. Гантом можно быть хоть до глубокой старости, если так и не рискнуть отправиться на свою Большую Охоту. Но это недостойно мужчины. Да и не практично... Гантам нельзя занимать серьёзные должности, их просто не двигают по службе. Им запрещено вступать в брак и заводить детей. Если дети всё же рождаются, им запрещено носить родовые имена отцов, потому что, пока гант не станет эриваром, он тоже не имеет права представляться родовым именем. Для киранца принести добычу с Большой Охоты, это то же самое, что стать взрослым мужчиной. Испокон веков для нашей расы это большая честь и символ мужества.