Книга Недотрога для хищников. Единственная для двоих, страница 141 – Олеся Рияко

— Нет… да… Но не такие же!

Близнецы непонимающе переглянулись.

— Ив, понимаешь, вот это вот всё вокруг — это живая природа. — Очень мягко и терпеливо сказал Рину, обведя рукой с зажатой в ней ящерицей, пространство вокруг себя. — У неё есть свои законы, и мы всё, и ты, и мы с Рэвом, и эти кньорки и вообще кто угодно вокруг — тоже её часть. У природы так заведено, что всё идёт в дело. Всё, что живёт и развивается, рано или поздно умирает и тут же начинает служить новой жизни. Другими словами, все вокруг питаются всеми. И мы трое тоже однажды станем пищей, отдавая свою дань жертве Святой Матери, которая собственным телом накормила всех своих детей и дала старт цикличности этой жизни. Так что не исключено, что в конце уже собственной жизни мы станем пищей… Да вот хоть для тех же кньорков!

— Что? Правильно я говорю? — Спросил Рину у зелёной желторотой ящерицы в своей руке, и она настойчиво пискнула ему в ответ.

Рэвул устало вздохнул и кивнул мне.

— Ладно, Ив Сандерс. Я всё понял. Тебе не обязательно смотреть или участвовать в этом. Только очень тебя прошу, не отходи далеко, ладно? Я должен тебя видеть.

Я с готовностью кивнула и полезла по камням обратно к кромке леса.

Был яркий безоблачный день, и на солнце было стоять жарковато. Поэтому я, махнув ребятам, немного ушла в тень. Стала осторожно прогуливаться между высоченными обвитыми лианами, деревьями, стараясь при этом не выпускать из вида высокую скалу с осыпавшимися вниз камнями, на которых киранцы собирали свою добычу.

Чем дальше я удалялась, тем тише становились крики бедных несчастных кньорков и тем громче я слышала собственные мысли. В них я вернулась к важному вопросу о том, насколько братья близки к природе и насколько от неё далека сама я…

Мне было безумно жаль миленьких жалобно пищащих ящерок, но я в то же время понимала, что и Рину был прав.

Я никогда не была вегетарианкой. Всегда любила и с удовольствием ела говядину, курицу и морепродукты… Но есть снова их вкусное шезуме из кишок этих милых живых существ? Нет… Хотя чем, по сути, убийство курицы ради мяса отличается от убийства кньорка? Тем, что курица — домашняя птица и её специально разводят для этого?

Сомнительный аргумент, ведь на этой планете вряд ли найдётся хоть одна ферма. И уж точно не встретить ни одного супермаркета, где эту курицу можно бы было купить уже разделанной и упакованной в вакуум, чтобы не видеть её страданий и того, как жалобно она квохтала перед смертью.

Да и хорошо рассуждать о жалости к живым существам, если ты всеяден и можешь заменить белковую пищу в рационе бобами. А если ты хищник и тебе нужно мясо? Что делать тогда? Лечь лапками кверху и вымереть от жалости к окружающему миру? Но в нём всё непрерывно занимается поглощением всего и моей жертвы никто даже не заметит…

Так всё-таки где я, человек, нахожусь в этом мире? Являюсь ли я его частью или стаю над его законами? А может быть, мне только кажется, что я могу быть выше законов природы и вопрос лишь в том, как далеко от моего дома супермаркет?

Киранцы вот не мучаются такими вопросами. Для них всё просто. Они хищники этого мира и будут убивать, не задумываясь над гуманностью и милыми глазками, если окажутся голодны или почувствуют опасность.

— Ив?

Знакомый голос заставил меня вздрогнуть и замереть, шокировано прислушиваясь к звукам вокруг.