Чувствуя себя не меньше чем коварным ястребом, выследившем цыплёнка, выбравшегося за пределы, огороженного сеткой курятника, я принесла большой мусорный мешок и принялась аккуратно освобождать кашпо от растения и земли. Корневая система у этого хлипкого бедолаги неожиданно оказалось раз в десять больше него самого!
По сложившейся традиции неловких и жестоких совпадений, близнецы вернулись именно в тот самый момент, буквально застукав меня на месте преступления.
— Упс…
Я слышала их голоса в коридоре, но бежать и прятаться было уже поздно… Потому я надела на лицо маску непроницаемой уверенности и продолжила делать то, что делаю.
И какая же засада, что первым в кают-компании появился именно Рину!
Он вошёл в дверной проём боком, продолжая о чём-то болтать с Рэвулом, оставшемся по ту сторону. А потом с непринуждённой улыбкой обернулся ко мне, и я едва подавила в себе желание болезненно зажмуриться, когда увидела, как та медленно сползает с его губ…
— Привет, Рину! — Сказала я максимально дружелюбно. — Кажется, в этот раз вылазка к собирателям удалась, а?
— Ив… — Едва дыша простонал он. — Святой Матери ради, что ты делаешь?!
Рину́ в несколько быстрых шагов пересёк кают-компанию и дрожащими руками забрал у меня вырванное с корнем растение, прижал его к себе, словно обиженного щеночка, и тут же отошёл подальше, с неописуемым огорчением бормоча себе под нос:
— Это же был ползучий кустарник с придаточной корневой системой и редким розовым окрасом клубней... Я даже не успел придумать ему название! Ив, как ты могла?!
Я в растерянности посмотрела на вошедшего за ним следом Рэ́вула и снова на Рину́.
Что сказать… мне стало стыдно. Очень-очень стыдно. Наверно поэтому я тут же начала защищаться, вместо того, чтобы просто признать свою вину.
— Да? — Спросила я вполне ровным голосом, хотя внутренне дрожала от волнения. — А кажется, что самая обычная зелень, от которой здесь ступить некуда… Что ж, твоему кустарнику ползучему просто не повезло. Он занимал самое большое кашпо. Пойми, с вашей манерой разбрасывать всё вокруг, в кают-компании без урны просто не обойтись.
Рину обиженно посмотрел на меня через стол и как-то совсем по-кошачьи фыркнул. Кажется, я слышала в зоопарке, как большие кошки издают подобный звук, нюхая что-то неприятное.
Да, да, Рину. Я и сама поняла, что от моих попыток оправдаться несёт собачьей кучкой…
Я зажмурилась и в наказание прикусила себя за язык. Буду честна. Я, в отличие от моей мамы, никогда не видела ценности во всех этих растениях. Их же так много всегда было вокруг… Одним больше, одним меньше! Кому какая разница? То ли дело живые существа вроде миленьких кньорков с их огромными мультяшными глазками!
В голову вдруг пришла мысль, что я, питаясь в основном растительной пищей, с бо́льшим трепетом отношусь к животным, чем киранцы, потому что не воспринимаю животных, как основу своего рациона. Так что им мешает также относиться к растениям? Они для них тоже еда второстепенная, а значит, и все эти корешки и веточки для Рину всё равно, что для меня кньорки.
Если подумать, то кньорков тоже наверно очень-очень много на этой планете…
Я шумно вздохнула и виновато опустила взгляд.
— Слушай, Рину, прости… Если бы я знала, что именно этот куст тебе так дорог…
Рэ́вул, наблюдавший всё это время со стороны за нашей перепалкой, устало вздохнул и плюхнулся на диван рядом со мной.
— Не обращай на него внимание, Ив Сандерс. Они все ему дороги. Ботаника — его вторая большая страсть. Это просто не лечится.
Я посмотрела на Рину.
Ни на мои слова, ни на слова Рэвула он никак не среагировал. На самом деле он нас будто бы даже и не слышал — только крутился возле стола с растением, разводил в графине с остатками моей воды какой-то фиолетовый порошок, трамбовал землю обратно в кашпо…
Я фыркнула.
— Вторая страсть? А какая же первая?
Рэвул обернулся ко мне и по-доброму усмехнулся.
— А ты сама как думаешь?
Я растерянно огляделась вокруг, словно могла найти ответ в на стенах кают-компании.
— Э-э… даже не знаю… Вкусно поесть?
Рэвул улыбнулся и с досадой покачал головой.
— Это ты, Ив Сандерс. Конечно же ты.
Я смутилась и поспешила отвернуться. Но ещё долго чувствовала на себе его задумчивый взгляд, наблюдая за тем, как Рину́ безжалостно расчищает место на разделочном столе возле раковины от баночек со специями и стопок чистой посуды, с целью проведения срочной реанимации растения.
— Мой ты хороший, я спасу тебя от этой жестокой женщины, только не умирай... — ласково причитал доктор биологических наук, прилагая все усилия к спасению едва не загубленной мной растительной жизни.
Стыдно… мне было очень стыдно. Дался мне вообще этот бардак на корабле? Их корабль — их бардак. Хотят и разводят… разве нет?
— Здесь вдруг как-то непривычно комфортно находиться стало… — Сказал Рэвул, словно прочтя мои мысли. — Капитан, ты что, уборку за нас сделала?
Я бросила на него робкий взгляд. Почему-то мне теперь вдруг стало стыдно ещё и за это.
— Да. Было скучно. Хотелось чем-то занять руки… Но в вашу каюту я не заходила! — Быстро добавила я, чтобы избежать неловких вопросов.
— Ты что… еще и не только здесь убралась? Ив… не нужно было, это не твоя обязанность.
— Почему нет? Разве я здесь гостья? Ты же сам сказал, что я полноценный член экипажа этого корабля, разве нет? — С вызовом выпалила я, а внутри у меня этот момент словно какая-то тонкая струнка дёрнулась и задрожала издавая грустный мелодичный звук. — Потому что если так, то это и мой дом. А я предпочитаю, чтобы у меня дома не хрустели под ногами упаковки от сэндвичей с аламантином и сублимированного крефа…
Рэв вдруг так посмотрел на меня, что у меня аж щёки огнём запылали. Я поспешила отвернуться к Рину. Он как раз заканчивал повторную посадку своего ползучего кустарника в то же самое кашпо и осторожно рыхлил в нём землю столовой вилкой.
Рэвул кашлянул в руку, то ли привлекая моё внимание, то ли избавляясь от нервного зажима в горле.
— Кстати, о еде. Как насчёт барбекю на свежем воздухе сегодня вечером? — с воодушевлением спросил он.
Я прищурилась.
— Звучит как праздничное меню...
