Книга Недотрога для хищников. Единственная для двоих, страница 214 – Олеся Рияко

Спрятавшись от киранцев в своей каюте, я рухнула на кровать и проревела в подушку наверно не меньше часа. Это было так стыдно! Я ведь знала, что они всё слышали, но всё равно не могла ничего с этом поделать.

Кажется, в последний раз я так плакала в свой первый день в предучебке. Тогда меня тоже накрыло это дурацкое нервное напряжение. Плакала на ровном месте. Будто не из-за чего! Хотя на самом деле, потому что устала. Потому что очень долго шла к этому, к своей учёбе, и наверно ещё потому, что мама не дожила до того дня, когда я стала кадетом.

Наревевшись до усталости, я сама не заметила, как заснула. К счастью, когда, наконец, открыла глаза, за окном было всё ещё светло. Я поспешила умыться и вернуться к ребятам, ведь нужно было продолжить работу…

Войдя в кают-компанию, я покачнулась от неожиданности и вынуждена была схватиться за стену, чтобы не упасть.

Всё вокруг утопало в буйстве красок и пьянящем аромате цветов. Воздух был наполнен чудесным сладко-свежим ароматом. Куда ни глянь – всюду, в кувшинах, бочонках и вёдрах, возвышались пышные букеты: алые, похожие на пылающие факелы лилии и величественные белые лотосы с янтарными сердцевинами и нежно-розовой каймой по острым лепесткам.

Это цветочное великолепие казалось невероятным – я никогда прежде не видела столько цветов в одном месте. Я будто шла в кают-компанию и каким-то неведомым образом телепортировалась в национальный дендрарий Канберры!

Но внимание моё внезапно привлекло нечто особенное – на обеденном столе, словно специально повернутый объективом прямо на меня, стоял починенный фотоаппарат. Тонкая трещина, прежде рассекавшая корпус пополам, теперь была едва заметна. Под фотоаппаратом лежал свёрнутый пополам листок бумаги, а рядом небольшая стопка моментальных фотографий. На большинстве снимков были запечатлены близнецы, и лишь на двух – я. Странно, ведь я отчётливо помнила, как Рину успел сделать минимум четыре кадра. Может быть, остальные просто не получились?

Я достала листок из-под фотоаппарата и развернула: на нём рукой Рину были изображены он и Рэвул с грустными лицами и сложенными в молитве руками.

Я прижала рисунок к груди и ещё раз оглядела превращённое в оранжерею помещение.

— Сумасшедшие… Да откуда вы их столько взяли?! — Выдохнула я с восторгом, не в силах перестать улыбаться.

— Надо поговорить.

Этот вопрос назрел давно. Я всё не знала, как к нему подступиться, потому что представляла, во что, в конце концов, может перетечь такая беседа, но никак не могла решиться.

Потому что это был шаг. Это был поступок… Если так можно было сказать, это было объявлением капитуляции перед близнецами. Перед упорством и сдержанностью, которые они проявляли, позволяя мне самой идти им навстречу, хотя для себя они оба уже давно всё решили.

Мы заканчивали ужин после тяжёлого, но очень продуктивного дня. Дождливая погода практически сошла на нет, позволив нам заниматься ремонтом, в том числе и на улице, и это значительно ускорило процесс восстановления корабля.

Всю эту неделю, пока занималась монотонной скруткой одинаковых деталей, я думала о себе, своих желаниях, будущем и, конечно же, о близнецах. Но для окончательных выводов и принятия решений мне всё же очень не хватало информации…