Книга Недотрога для хищников. Единственная для двоих, страница 280 – Олеся Рияко

— Тогда всё складывается. Как говорится, ничего личного, он Господин С Отвисшими Сиськами просто не хочет, чтобы это место попало на звёздные карты и его уютный мирок стал достоянием общественности. А он обязательно станет, когда хоть кто-то выберется хотя бы на орбиту этой планеты и сможет послать в космос сигнал с просьбой о помощи.

Я кивнула ему и опустила взгляд. Попыталась улыбнуться… но как-то не вышло.

Несмотря ни на что у киранцев больше не было их корабля. Теперь они вынуждены были жить в брезентовом шатре на улице и я была одной из тех, кто непосредственно приложил к этому руку.

— Эй…

Рину осторожно коснулся пальцами моей щеки и заставил поднять на него взгляд и посмотреть в яркие голубые глаза.

Он тепло мне улыбался. Искренне. И губами, и глазами, а не как этот психопат Эджу у которого одно жило от другого отдельно, потому что все эмоции были пластиковыми. Не настоящими.

— Главное, что мы живы, Ив. Главное, что ты жива. Остальное неважно.

Тихо сказал он и вдруг судорожно вздохнул, словно усилием воли подавив комом подступившие к горлу слёзы.

Пальцы Рину снова скользнули по моей шеке, а затем огладили плечо и судорожно сжались на нём. Будто бы киранец едва смог подавить желание притянуть меня к себе и обнять так крепко, как только мог.

— Ив…

Обречённо прошептал он, смотря мне прямо в глаза. Искренне и обезоруживающе нежно.

— Прости меня. Я бы хотел понять, что должен сделать, чтобы ты меня простила, но не знаю, можно ли такое простить. Но я… не смогу без тебя… Я задыхаюсь, когда тебя нет рядом… Я распадаюсь на части! Прошу, скажи, как мне вернуть тебя? Знай, я на всё готов, чтобы ты… хотя бы перестала отворачиваться от меня и снова смотрела как прежде.

Он поджал губы, стараясь держать себя в руках. Все эти слова были сказаны с болью и вырваны из самого сердца.

Но и мне от них было больно тоже.

Я подумала, что он слишком торопит события… По крайней мере я сейчас была не в том состоянии. Слишком слаба, слишком не готова сдаваться, потому что раны свежи. И те, что нанесли мне… И те, что нанесла я…

— Рину, пожалуйста… давай оставим это. Я… я пока не готова это обсуждать.

— Ив?

Голос Рэвула заставил меня сжаться и инстинктивно обхватить себя за плечи. Не от страха… от совсем другого болезненного чувства. Тоски, смешанной с обидой?

Брезентовый угол шатра с шумом был отброшен в сторону и Рэвул вошёл под полог заметно покачнувшись. Рину тут же скользнул к нему и успел подхватить под руку.

— Тихо, тихо, тихо… Какого тара ты встал?! — Проворчал красноволосый на брата, когда тот с усилием выпрямился, делая вид, что всё с ним в порядке, хотя я никогда не видела Рэвула таким болезненно бледным. — Тебе нужно лежать, пока не восстановишься!

— Отвянь, мамуля… — буркнул тот, отбросив в сторону его руку, — сам разберусь.

И обернулся ко мне, посмотрев на меня так, что у меня сердце ухнуло во внезапно разверзшуюся в грудной клетке чёрную дыру.

— Разобрался уже! — Не унимался Рину. — Ещё тебя теперь нахватало откачивать! Я знаешь ли, тоже не железный! Слышал? Ты не железный! Вали спать! Ты же выпил ту настойку, которую я тебе принёс час назад? — Немного успокоившись, деловито спросил он, но Рэвул его словно и не слышал.

— Ив… — как завороженный прошептал он, но словно не нашёл слов как продолжить.