Книга Недотрога для хищников. Единственная для двоих, страница 365 – Олеся Рияко

Я фыркнула и, прижавшись к нему теснее, оставила нежный поцелуй на шее своего мужчины. При этом, разумеется, не переставая играть с ним ниже пояса.

— Я бы сказала… что это предложение о сделке. Ты мне честный ответ… а я тебе минет.

Рину шумно выдохнул, а зрачки его в тот же момент сильно расширились, став почти круглыми.

— Ладно… Хорошо. Но я буду отрицать это даже под пытками.

Я ухмыльнулась.

— Даже под такими?

Рину закатил глаза оттого, что я сильнее сжала в руке его член.

— Ив… жестокая ты женщина…

— Мне остановиться?

Рину тихо зарычал и, поймав меня за руку, нехотя достал её из своих штанов.

— Ладно. Я скажу. Но это очень личное… Не вздумай говорить Рэвулу, он меня застебёт!

Рину прижал обе мои руки к своей груди, накрыв их сверху своими ладонями, и посмотрел вверх, словно прося какое-то киранское божество даровать ему сил. Я чувствовала, как быстро и суматошно при этом бьётся в груди его сильное сердце.

— Только выводя её на эмоции, как ты это называешь, я чувствую, что ей не безразличен. Я… я очень люблю её. Но мне кажется, что она меня нет. По крайней мере… я по пальцам могу пересчитать, сколько раз она за всю мою сознательную жизнь говорила мне об этом. А я ведь из кожи вон лез, чтобы хоть изредка слышать эти три слова…

Рину умолк на мгновение и тяжёлым взглядом скользнул по стенам, увешанным грамотами, кубками и медалями.

— А потом я нашёл другой способ добиваться её внимания. Более... эффективный.

Я грустно улыбнулась.

— Стал водить домой девчонок?

Рину посмотрел на меня, и мне вдруг стало не по себе, потому что он не улыбнулся в ответ… ни губами, ни глазами. Я едва ли пару раз за всё время нашего знакомства видела его таким по-Рэвульски серьёзным.

— Помнишь, я говорил, что лишился девственности в шестнадцать со своей репетиторшей по естественным наукам? — Холодно спросил он.

Что-то неприятное дёрнулось у меня внутри. Какое-то ледяное склизкое предчувствие. Словно внезапное прикосновение рыбьего хвоста в мутной тёмной воде.

Я медленно кивнула, а Рину глубоко вздохнул, прежде чем продолжить свою мысль.

— Это была её лучшая подруга. Моей матери. И она была помолвлена.

Я шумно выдохнула, смотря на него во все глаза.

— Да, всё правильно, Ив… я был тем ещё мелким засранцем. — Рину опустил взгляд на мои руки, которые ладонями прижимал к своей груди. — Всё ведь началось с шутки… Эстиль… мамину подругу звали Эстиль… Пошутила при ней о том, что я настолько симпатичный, что будь она лет на десять моложе, я разбил бы ей сердце. А я… я в ответ сказал, что она и сейчас очень даже ничего. Мама так взбесилась. Наорала на неё, выставила из дома. А меня крепко обняла и сказала… что очень любит и её подруга ни в коем случае не должна была себя так со мной вести, потому что я ребёнок. Понимаешь, мама сказала, что любит меня… Впервые за долгое-долгое время...

Он тяжело вздохнул и горько ухмыльнулся. Словно в том, чтобы ребёнку хотеть проявления любви от матери, могло быть что-то постыдное.

— Позже они помирились. Всё как-то забылось… А потом мне потребовалась помощь в подготовке к планетарной олимпиаде, и Эстиль согласилась помочь. Она была преподавателем в Академии и время от времени дополнительно принимала учеников у себя на дому. В основном готовила к экзаменам, но и меня согласилась поднатаскать.