Книга Недотрога для хищников. Единственная для двоих, страница 43 – Олеся Рияко

На «Палладе» хочешь не хочешь, динамики включались и трубили подъём ровно в семь утра по Гринвичу. Это было необходимо, чтобы поддерживать дисциплину на станции, где день и ночь могли смешаться у людей быстрее, чем виски с колой в стакане. Просто для кого-то в 7 утра был отбой, а для кого-то, как у нас с девчонками, подъём.

Так и жили в две смены всей станцией, кроме срочных дежурств, когда требовалось подменить кого-то из другой группы по той или иной причине. А причин в космосе, в условиях ожесточённого противостояния с пустыми, было достаточно…

Ещё лёжа в постели и страдая от безжалостности солнца, я заметила на большой тумбе в углу каюты стопку жёлто-зелёных вещей. Значит, кто-то из близнецов заходил сюда, пока я спала?

В голову отчего-то сразу полезли самые нехорошие мысли, а по рукам побежали неприятные мурашки... Вдруг, я спала раскрывшись? А вдруг, кто-то полночи просто стоял и пялился на меня спящую? Я была в таком отрубе, что не заметила бы даже парад по случаю дня независимости под иллюминатором этой каюты...

Нужно было обсудить с киранцами этот вопрос, и хотя бы попросить больше так не делать. Не заходить в мою каюту без спроса. Что может быть более жутким, чем светящиеся во тьме хищные глаза, безмолвно наблюдающие за тем, как ты спишь? Брр...

Не уверена, что меня послушают, но попытаться-то стоило…

Чувствуя себя, куда бодрее и здоровее, чем вчера, я сходила в душ и с удовольствием натянула высохшее за ночь чистое бельё. Этот вопрос тоже требовал особого внимания. Не могла же я постоянно ходить в одном и том же! В стопке моих новых вещей белья не обнаружилось.

Зато меня приятно удивило то, что размер одежды оказался правильным. И футболка, и штаны сели на меня, как мои собственные. Видимо, глазомер у Рину был точнее расписания Токийского метро! Смущало только то, что он так хорошо успел его рассмотреть...

Нашла я у тумбы и берцы. Но, подумав, решила оставить свои, белые. В отличии от остальной моей лётной формы, они совсем не пострадали, только испачкались. Но это я легко исправила в душевой с помощью мыла и одной из зубных щёток, которых там было в избытке.

После того как со всеми утренними процедурами было покончено, оставаться в каюте было скучно, и я по памяти пошла искать кают-компанию.

Ну как пошла... поковыляла. От действия обезболивающего, которое мне вчера вколол Рину, ожидаемо не осталось и следа, и рана на ноге теперь ныла, заставляя заметно прихрамывать. Но выглядела хорошо. У доктора биологических наук рука оказалась легкой, да и дело он свое, видимо, знал. Так что, пожалуй, где-то через недельку я об этой ране уже даже и не вспомню. Еще бы шрама не осталось... Но это я уже придераюсь!

За дверью в коридоре раздавался мужской храп. Я усмехнулась и прислушалась. Храпел кто-то один из близнецов и не сказать чтобы громко. Хотя, может быть, дело было в толстых стенах между каютами? Храп доносился из-за двери, находившейся примерно в трёх метрах от моей с другой стороны коридора.

Отлично! Значит, у них солнце в иллюминатор утром точно не заглядывает. Кровать они не поделили, ага, как же… Просто поспать подольше любят, вот и весь секрет их щедрости. Если задержусь здесь надолго, нужно будет повесить себе в каюту какие-нибудь шторы...