Книга Медвежий капкан. Травница, страница 93 – Александра Неярова

— Таяна, понимаю нет нам прощения. Но… я приехал просить тебя поехать со мной в Залесье.

— Зачем мне туда ехать, если не рады мне там? – насупилась я, и хотела выдернуть свои ладони из княжеских рук, да Изяслав не дал.

— Радимир тяжело хворает, – пояснил свой порыв, крепче сжимая мои пальцы. – Отец хочет покаяться перед смертью, сказать тебе, что поступил тогда неправильно и жалеет о своей горячности. Ты – единственное наследие нашей Заряны.

— Но я… – просьба прозвучала неожиданно. Я растерянно посмотрела на Ивара, ища поддержки.

— Прошу не отказывай старику в последней просьбе! – перебил Изяслав, всматриваясь с надеждой в моё растерянное лицо.

— Как Таяна решит, так и будет, – хмуро буркнул мой муж. Разомкнул наши сцепленные с князем руки и укутал меня в согревающие медвежьи объятия.

— Добро, воевода. – Изяслав взглянул на Ивара с глубоким уважением. – Я рад, Тая, что тебя есть кому защитить. Однако знай: ты всегда будешь частью нашего рода, и всегда желанная гостья в моём доме и княжестве.

Вдруг Залесский князь вздрогнул, оглянулся на своих людей, словно вспомнил о чём-то.

— Да, чуть не забыл! Я же привёз твоё приданное. То, что полагалось Заряне – полные телеги сундуков с тканями и драгоценности. Всё это твоё по праву, прошу не отказывайся. Моя сестра… твоя матушка была бы рада.

Я глубоко вдохнула, ощущая, как внутри смешиваются противоречивые эмоции: обида, злость и горечь с потрясением.

— Спасибо… что рассказал мне правду. Приданное я приму.

Изяслав улыбнулся добро, затем неожиданно обнял меня крепко, по‑родственному.

— Мне правда жаль, Таяна, что так с нами вышло. А могло всё сложиться и совсем по-другому, переступив я через себя раньше. Все эти годы опасался, что возненавидишь, что даже слушать не станешь – говорю же, глупец я, был, – посетовал мне в макушку. – А ты вон какая красавица мудрая и сильная духом выросла! Заряна гордилась бы тобой.

Я почувствовала, как к горлу подступает ком. Трясущимися руками я обхватила широкую спину князя, уткнувшись лицом в его кафтан.

Мне нечего было сказать ему в ответ на произнесённые слова. Ведь по-сути я не его настоящая племянница.

Опоздали родичи с извинениями. Но всё-таки…

— Хорошо, я… навещу Радимира.

Сделаю это ради памяти погибшей души травницы. В конце концов каждый человек, будь то простой крестьянин или государь, заслуживает шанс на искупление.

— Раз выяснилось всё, тогда прошу всех к столу, – взял слово порядком захмелевший Ярослав, потащив за собой вслед и не упирающегося князя Изяслава. Давая мне небольшую передышку. – А то народ потерял молодых!

Ивар притянул меня к себе, жарко поцеловал в висок:

— Пойдём, жена моя. Грустить тебе больше сегодня я не позволю.

И мы вскоре вернулись к гостям, где хмель лился рекой. Веселье вспыхнуло с новой силой, запели под гусли бабы с мужиками, девки водили хороводы вокруг костров, а парни удалые, красуясь перед ними, соревновались в ловкости и силе.

Вот так вот собираясь в отпуск в Таиланд, благодаря высшим силам я угодила в совершенно другой мир, где обрела свои корни и настоящую любовь. Будет мне потом, что поведать детям в глубокой старости.

* * *

В середине весны у нас с Иваром родился первенец: мальчик, крепкий и звонкий, с глазами цвета лесного мха. Мы назвали сына Елисей в честь древнего богатыря освободителя от гнета степных кочевников. А следом появилась на свет дочка, нежная, как утренняя заря, с золоторусыми кудрями и смешливыми ямочками на щеках.