Книга Огни Эйнара. (не)настоящая, страница 3 – Магда Макушева

Некогда длинные и блестящие черные волосы Доры сейчас были острижены коротко и неровно, а еще заметно потускнели, словно выцвели или припорошились пеплом.

Лицо выглядело неестественно бледным и усталым, а под темными выразительными глазами залегли глубокие тени.

Да уж, вот кого на гражданке знатно потрепала жизнь.

А я еще считала, что мне пришлось худо. Даже научилась тому, что просто не умела делать раньше — крайне обстоятельно и часто себя жалеть.

Проходясь профессиональным взглядом по фигуре Теодоры сверху вниз, я отметила и висящий на женщине мешком комбинезон, снятый будто с чужого плеча, и белую, почти прозрачную кожу на ее шее и руках, через которую отчетливо проступали дорожки синих вен, и скорбно ссутуленную спину, делающую мою собеседницу еще ниже ростом.

Что же с тобой случилось за эти годы, Тео?

Нет, не так.

Что могло случиться настолько страшного с женщиной, которую я помнила, чтобы она стала выглядеть гораздо хуже и измотаннее, чем после Данара, где мы обе чуть не лишились жизни?

Ведь даже в военном медцентре после того рокового и последнего для “Калун-Альфа” задания Чаровница, несмотря на произошедшее, выглядела гораздо жизнерадостнее, чем сейчас.

Трагическое событие, случившиеся с нашим отрядом семь лет назад, надломило нас обеих, единственных выживших участниц тайной боевой операции, детали которой сразу же получили статус “Секретно”.

А вердикт военного ведомства добил окончательно: нас безжалостно списали и после лечения незамедлительно отправили на гражданку без права когда-либо вернуться в строй.

“Отвоевались. Пора на покой,” — отрезал пришедший навестить нас с Тео в медцентре высокий чин из военного руководства.

Для меня полученная от командования новость стала шоком, потому что само выражение “мирная жизнь” еще с тринадцати лет являлось в моей картине мира чем-то далеким и эфемерным.

Чем-то таким, с чем взрослая и привыкшая следовать уставу Майя Бриг никогда прежде не сталкивалась.

Для Тео же кардинальные изменения в наших жизнях послужили знаком, что пора начать новую главу в своей истории, раз судьба дала нам обеим еще один шанс, позволив выкарабкаться из той передряги на Данаре.

Я помню свет и надежду в глазах Теодоры.

Помню ее успокаивающую теплую улыбку и изящные тонкие пальцы, ободряюще сжимающие мое плечо.

Помню ее уверенность в том, что даже после отставки жизнь не будет кончена, а впереди нас обязательно ожидает что-то хорошее и новое.

Во взгляде застывшей сейчас передо мной женщины я видела только тьму и обреченность.

И такую нечеловеческую усталость, что мне впервые за долгое время стало по-настоящему страшно.

Служба не сломала Теодору, ее внутренний свет погасило нечто, что случилось с ней уже потом в новой, мирной жизни.

И осознавать это было невыносимо жутко, а собственные проблемы казались какими-то пустыми и никчемными.

Краем глаза уловив какое-то постороннее движение, я вытянула шею и опустила взгляд, с удивлением наблюдая, как к Тео, чуть прячась за ее спину, жмется девчушка лет пяти.

Такая же черноволосая и темноглазая, как моя бывшая сослуживица.

И такая же изможденно и устало выглядящая.

Что же произошло с вами обеими, девочки? Кто это с вами сделал?

Единственным, сразу бросающимся в глаза отличием дочери от матери был, пожалуй, необычный голубоватый оттенок ее кожи, что говорило о принадлежности отца девчушки к конкретной инопланетной расе нашей галактики.