Книга Демонхаус, страница 167 – Софи Баунт

— Отпусти сейчас же! – визжит она.

Ведьма выворачивается, пинает меня, да так усердно, что на очередном пируэте неудачно дергается, и мы оба слышим хруст ее позвоночника.

— О, демоны… трещу и скриплю, как старый велосипед, – сокрушается Сара и повисает на мне мертвым грузом.

— Не переживай, малыш, – подмигиваю ей. – Я с радостью тебя увлажню и смажу.

— Придурок!

Ведьма шлепает меня по затылку.

— Прости, ты ждала что-то вроде «нет, нет, ты не старая, ты молода и прекрасна»? Конечно. Прости, ради бога. Ты не старая, ты древняя. Как пирамиды. Ты мое восьмое чудо света, сохранившееся ради нашей любви, неподвластной времени.

— Ты невыносим. – Она нервно трет переносицу. – Как ты себя терпишь?

Я бью ногой по двери в оранжерею – за что получаю очередной подзатыльник от Сары – захожу в райские кущи и опускаю ведьму на диван, рядом с ее плотоядными розами, которые вмиг начинают ко мне тянуться, но где-то еще метр не достают.

— О, это замечательный вопрос, – улыбаюсь я и сажусь рядом с Сарой, вальяжно закинув руку на спинку дивана. – Как принять самого себя? Как заставить себя не убегать от мыслей о прошлом, о собственных слабостях, страхах? Как найти в себе силы?

— Я не это имела…

— Как разрешить себе то, что сделать боишься? Как принять то, что причиняет боль? Как жить в согласии с собой? Как простить самого себя?

— Ты чокнулся? – Сара стучит кончиком указательного пальца по своему виску.

— У нас ведь конкурс риторических вопросов. – щурюсь я. – Разве нет?

Сара закатывает глаза и шикает на свои розы.

— Лучше заткнись.

— А то что? – Я рывком подгребаю Сару под себя, придавливаю к дивану и упираюсь руками по обе стороны от ее головы. – Канделябров здесь нет.

— Для тебя найдется лопата.

— М-м-м… обожаю страстных девушек, – шепчу я в красные губы ведьмы.

— Опять взялся за старое? Хватит подлизываться, – злится она.

— Ой, да ладно, не такая уж ты и старая, – парирую я с издевкой.

Сара щелкает пальцами, и меня скидывает с дивана в цветочные горшки, – к счастью, с папоротником, а не с розами-людоедами, – глина горшков раскалывается под моим весом. Я хохочу, вынимая из волос листья.

Ведьма фыркает, но сама едва не смеется. Пусть она всеми силами показывает псевдозлость, но мы оба знаем, что наслаждаемся минутами вместе. Особенно я. Когда мы развлекаемся, готовим зелья или играем в шахматы, я погружаюсь в ее мысли и чувства, ощущаю, что мы одни на всем свете.

Сара достает из кармана черный кварц, встает и рассматривает его у окна, хотя света там особо нет, разве что лунный.

Я выглядываю из-за ее плеча.

— Почему твои розы едва не вырываются с корнем из земли, чтобы до меня добраться? – удивляюсь я. – Когда я был здесь в прошлый раз, они так бурно на меня не реагировали.

— Кстати, да, об этом. У тебя новые духи? – уточняет Сара. – С чем они? Со всеми запахами цветов на Земле? Пахнешь сильнее, чем эта оранжерея.

— Я подбирал себе новый аромат. В ванной стояли разные мужские духи, – смущенно признаюсь я, ведь действительно вылил на себя десяток духов.

— Мм, Волаглион очень обрадуется, что ты пахнешь его духами.

Сара шлепает меня по ладони, когда я касаюсь пальцами ее талии.

— Зачем ему столько духов?

— Чтобы скрыть запах серы. А что насчет роз, то твой… яркий букет ароматов для них как афродизиак. Мои розы теперь очень хотят тебя сожрать, дядя Петунья.