Книга Демонхаус, страница 171 – Софи Баунт

— Повторяю, я не люблю Рекса.

Звучит фальшиво и неубедительно.

— Разве он не занимает твои мысли?

— Да, ведь его скоро не станет. Навсегда!

— И почему тебя это волнует?

— Я…

— Ты хочешь его любви.

— Хватит! Я вызвала тебя не за этим!

— Нет, ты вызвала меня, чтобы совершить обряд избавления от чувств, которых у тебя нет. Так?

Я хочу разбить зеркало. Катерина права. Но все не так однозначно. Рекс дал мне некое ощущение жизни, а я что угодно отдам, чтобы почувствовать себя настоящим человеком, а не мумией, запертой в саркофаге вторую сотню лет. Я не уверена, что я вообще настоящая, а не тень той Сары, которой родилась. Живой Сары! Реальной. Свободной…

— Ладно, скажи другое. Рекс тебя любит?

Я теряюсь.

— Думаю, я ему нравлюсь… по-настоящему… и у него есть некие чувства ко мне, как ни странно… я ведь его убила.

— Ты улыбаешься, – подмечает Катерина.

— Ой, заткнись!

Она смеется.

Я хочу рассказать больше, как вдруг чувствую какой-то всплеск энергии в другой комнате. Иногда такое бывает. Дом стал частью меня, и такие всплески порой таранят мои мозги, вынуждая обратить внимание на их источник. Я прошу Катерину подождать секунду и беру в руки другое небольшое, косметическое зеркало, сосредотачиваюсь на источнике. Поверхность зеркала вихрится, собирается в картинку.

— В чем дело? – волнуется Катерина, видя мое лицо.

С размаху я разбиваю зеркало о стену.

На другом конце дома Рекс страстно целуется с Ингой.

Едва дыша, я выговариваю:

— Забудь все, что я сказала.

* * *

Обнимая подушку, я открываю глаза.

На часах двенадцать дня и, учитывая, что я скоро сдохну, сплю я весьма душевно. Ей-богу, идиот. Почему я вообще сплю, остается секретом, ведь я мертв, но дрыхну дольше, чем при жизни, так что фраза «спит как убитый» обретает новый смысл.

При этом мне снятся десятки кошмаров, они сменяются подобно секундам на циферблате, покрывают кожу холодным потом каждую ночь. Иногда мне снится дедушка Александр, закованный во льду озера; два раза снились девочки с картины Сары, блуждающие в туманном лесу, но чаще всего – отец. Мое детство.

До того, как погиб в доме сорок семь, я думал, что оставил воспоминания об отце в прошлом, но нет. Я ношу их с собой в глубинах подсознания. Они терзают психику и, возможно, даже частично управляют моими решениями.

Последнее время из моей головы не выходит странный вопрос. Похожи ли мои чувства к Саре и чувства к отцу?

Я любил отца, потому что у меня не было выбора. Я был пленником, который мог лишь радоваться просветлениям в его рассудке, минутным слабостям, когда он давал тепло и заботу, а потом в любой момент, точно вулкан, он мог взорваться, и я не знал, случится это через час или послезавтра. Как жертва, я надеялся, что мой отец, мой мучитель изменится. Я жил в тюрьме. Мне было не сбежать, хотя я пытался. Но большую часть времени мне приходилось сидеть и ждать, когда издевательства закончатся, а потом надеяться, что это не повторится, и просто радоваться, что отец утихомирил гнев (ненадолго).

И вот я вновь в плену.

На этот раз моего отца разделили на две части.

Одна – Волаглион, чистое зло, тот самый вулкан, всегда опасен.

Вторая часть – Сара, ключ к спасению, шанс на тепло и свободу. Однако Сара слишком боится демона.

И так же, как я не знал, какая часть отца – темная или светлая – победит сегодня, я не знаю, что творится в голове ведьмы, что сильнее: ее страх перед демоном или жажда освободиться. На ее любовь (после вчерашнего) надеяться не стану. Она выразилась предельно ясно, показала, что ей совершенно плевать на меня и мои чувства.