Книга Демонхаус, страница 179 – Софи Баунт

— Мне нет дела до Рекса, – грозно заявляет Сара дрожащим голосом. – Сотри его в пыль, если хочешь.

— Я и тебя сотру, если потребуется, однако ты не умрешь, ненаглядная моя. Будешь мучиться, сколько потребуется для моего морального удовлетворения, но будешь жить. – Волаглион снова сдавливает горло Сары, поднимает ее над полом. – Ты служишь мне. Я – твой хозяин. Твой повелитель. Если я отдаю приказ, он немедленно исполняется, без вопросов.

Его пальцы воспламеняются. Сара вскрикивает. И я вмиг врываюсь в комнату, произнося единственное известное мне заклинание и испытывая такую бешеную злость, что с трудом дышу. Плевать на все! Больше я не стану держать рот на замке и стоять в сторонке, пусть меня расчленят, пусть сдерут кожу, пусть отправят за треклятую дверь – лишь бы не бездействовать.

Демон дергается, точно от порыва ветра – а ведь ему в грудь ударяет грозовой молнией! – но остается на месте, с изумлением вскидывая темные брови.

Скрипя зубами, я сам себе велю остыть, но ожоги на шее Сары разжигают и во мне желание испепелить демона до кучки серы, и я вновь произношу заклинание.

Сара кидается навстречу, но я хватаю ее за руку и встаю перед ней, закрывая своей спиной. Она обхватывает меня поперек груди, удерживает. Конечно, я знаю, что совершаю немыслимую глупость, однако ярость застилает разум. Волаглион убил меня. Он убивает сотни людей и даже младенцев. Более того, он заставляет Сару убивать их. Избивает ее. Возможно, насилует. Мою Сару!

Демон вдруг отступает, будто я внушаю ему страх (что, конечно, чушь), смотрит пристально, не мигая. Видимо, пытается понять, откуда у меня магические силы после смерти, и, вероятно, даже начинает верить в беспомощность Сары.

— Не надо, – шепотом умоляет ведьма в мое ухо. – Прошу!

Тени вокруг демона расползаются по стенам, кружатся и шатают картины, мебель, стеклянную люстру, перебираются на пол и ползут ко мне, касаются острыми когтями икр. Я ощущаю, как они заползают под одежду, бороздят кожу. Острая боль взрывается в районе ребер.

Я сгибаюсь.

Тени шипят и стягивают мои конечности шипованной сетью, вонзаются, оставляя глубокие порезы. Тьма трещинами исчерчивает кожу Волаглиона. Судя по выражению его лица, демон вот-вот разорвет меня на части.

Сара восклицает:

— Хватит! Остановись!

Словно черви, тени забираются под кожу, шевелятся и поедают меня изнутри. Я падаю на колени, пытаюсь вдохнуть, но не могу – тьма заполнила легкие, и я растворяюсь в ней, сливаюсь в один организм с тенями, слышу стоны и вой…

Это они.

Призраки дома.

Пленники и рабы демона.

Часть его силы…

Они разрывают меня. Тело сотрясается, а сердце скачет. Я захлебываюсь тьмой, задыхаюсь. Раны мои саднят и углубляются, кровь стекает по локтям.

— Мой господин! – Сара падает перед демоном на колени. – Я все сделаю. Сделаю! Оставь его!

— В нем сильная магия, – недоумевает демон. – Почему?

Сара качает головой, всем видом демонстрируя неосведомленность и отчаяние.

— Не знаю, – стонет она. – Я не знаю…

Тени ползут обратно к хозяину. Глаза Волаглиона светлеют, возвращая голубой оттенок. Черные руки принимают телесный цвет, будто с них постепенно стекают чернила. Не произнеся больше ни слова, демон покидает спальню, словно у него появилось куда более важное дело, чем размазывать меня по стенам, и – не без помощи Сары – я поднимаюсь на ноги.