Книга Демонхаус, страница 85 – Софи Баунт

За окном моросит скучный дождик, воздух, свежий и чистый, заползает через щель форточки, шевелит занавески и малахитовый балдахин кровати, смешивается с запахом имбирного печенья: им пахнет мальчик.

Олифер останавливается посередине комнаты, смотрит на меня со странным предвкушением, а потом кивает на стену. Я поворачиваю голову. Зеленые обои… лепнина… золотые узоры… И что? Что делать-то?

Я ступаю на пушистый ковер и беру Олифера за плечи.

— Ты можешь просто объяснить? К чему ребусы?

Мальчик трясет головой, открывает рот – и твою же мать!

У него отрезан язык!

— Только не говори, что это сделала Сара, – молюсь я.

Олифер отрицательно машет ладонями.

— Волаглион?

Он неуверенно кивает.

— Ублюдок! Но зачем?

Олифер указывает на стену и толкает меня в спину, чтобы я двигался. Я спотыкаюсь о портрет на ковре.

— Да погоди ты.

Я поднимаю полотно.

Красивая картина получилась. У сбежавшего парня исключительный талант. Он изобразил Сару в объятиях сотен роз: белых, красных и голубых. Хоть ведьма и позировала в одежде, молодой художник прикрыл ее наготу не нижним бельем, а лепестками. Грудь оставил обнаженной. Дофантазировал? Или она лифчик перед ним снимала? В любом случае девушка, которая смотрит с холста, совершенна.

Поглаживая полотно, я прислушиваюсь. Крики ведьмы утихли. Надеюсь, черноглазый урод ее оставил, а не рот кляпом заткнул.

Я вспоминаю слова Сары: «Я не могу его убить, он ребенок».

До моего прихода она была готова это сделать, неужели я умудрился пробудить ее лучшие качества? Хочется надеяться. А больше всего хочется вонзить лезвие в горло Волаглиона, ни одно зрелище не доставит мне большей радости. Он виновник моего заточения!

Я отставляю картину в сторону.

Олифер разворачивает меня к стене и указывает на золотистые узоры, щурит разноцветные глаза. Мне начинает казаться, что линии мерцают, а после и вовсе – плывут. Некий мираж. По зеленым обоям скользят тени. Что не так с этой стеной? Мальчик на что-то намекает, но я тугой, как морской узел, в плане загадок. В бездну ребусы!

Сжимая мое запястье, Олифер вытаскивает нож из кармана голубой рубашки и разрезает два моих пальца.

— Ты что творишь? – шиплю я от боли.

Олифер фыркает, а я поражаюсь его беспардонности. Он придавливает мои раненые пальцы к овальному узору. На обоях таких узора три. Какие-то пустые рамки.

Я прикусываю губу.

Мальчик чертит моей кровью узор: какой-то забор для скота, ей-богу, но я понимаю, что это руны, хоть значения символов и не знаю, а вот Олифер вдумчиво разукрашивает золотые выемки тремя знаками, после чего отстраняется и закатывает рукав, указывает на внутреннюю сторону своего локтя.

— Обалдеть! – восклицаю я, рассматривая красные порезы на коже. – Это демон с тобой так?

Хлопок ладонью по бледному лбу – единственное, что я получаю в ответ.

— Да что происходит? Зачем мы пялимся на стену?

Мальчик тычет на порезы. Как рыба хлопает губами. Хочет, чтобы я произнес что-то? Я присматриваюсь к багровым художествам, осознаю, что это какие-то слова.

— Dum… spiro spero… – бормочу я.

Воздух звенит.

Узоры на обоях пускаются в пляс, сливаются в слова на неизвестном языке, и кончики моих пальцев, которые по-прежнему касаются стены, облизывает холод: ладонь будто окунули в зимнее озеро. Водяная дверь трещит и засасывает меня внутрь. Я тону в трясине стены. Кожу облепляет скользкая липкая субстанция, а потом меня выталкивает в другую комнату.