Книга Адвокат киллера, страница 102 – Софи Баунт

Я пячусь. Случайно задеваю плечом горшок на полке, тот падает и разлетается вдребезги на плиточном полу. Глеб устало трет переносицу, переводит взгляд на свою птицу с выражением лица: «Вот с какими дурами приходится иметь дело».

Я догадываюсь, что это ворон. Самый настоящий ворон-альбинос!

— Ого, такие бывают? – не сдерживаю изумления. – Никогда не видела белого ворона.

Глеб окидывает меня гордым взором, уделяя особое внимание платью. Я редко ношу женственную одежду, предпочитаю вещи, в которых можно чувствовать себя уютно: лосины, кофты, джинсы, кроссовки… Кажется, будто Глеб это знает и удивлен моим нарядом. Еще бы. Платье-то Венеры. Я бы такое блестящее и до удушья обтягивающее никогда не купила.

— В мире бывает все. – Глеб улыбается, но улыбка обжигает холодом. – Птицы-альбиносы, двухголовые щенята, умственно отсталые девушки, не понимающие намеков…

— Боже, за что ты меня так ненавидишь? – Я скрещиваю руки на груди и ядовито зыркаю на белобрысого.

— За то, что я говорю: «Брысь», – а ты по-прежнему мозолишь глаза?

— Я понимаю, почему ты хотел от меня избавиться до того, как я узнала, что Лео убийца, но теперь-то чего бесишься? Я похожа на твою бывшую? Или девушку, которая не дала тебе в школе? Откуда столько презрения?

Ворон тянет Глеба за край кофты и кокетливо каркает. Парень вздыхает, гладит птицу, и та от удовольствия прикрывает алые глаза, хохлится.

— Ответь на один вопрос, малая… почему ты здесь? Думаешь, вы с Лео будете вместе? – Глеб вещает так вальяжно, словно декламирует стихотворение. – Или что любовь его изменит, он исправится, будет ландыши по утрам собирать и мастерить кормушки для птенчиков в парке? А потом начнет писать сообщения, что закат за окнами так же великолепен, как твоя сладчайшая улыбка, и – о, прекрасная Эмилия, я погибаю без твоих теплых пальчиков у меня в штанах…

— Если он такое напишет, я его заблокирую.

Глеб смеется, собирая с пола пробирки, колбы, стеклышки – расставляет их на широком подоконнике. В оранжерее одно окно тянется сплошной двухметровой полосой.

Ворон кружится у моих ног. Несколько раз впивается клювом в край платья, отщипывает блестки – ему определенно нравится их мерцание, – прыгает вокруг меня в полном восторге.

Я поправляю подол и очередной раз втягиваю запах вина. Оно насквозь пропитало ткань.

— Прости, я забыл, – ехидничает Глеб. Под светом лампы он рассматривает жидкость в пробирке. – Ты же у нас нарасхват. Роковая женщина! Сбежишь от Лео к Шестерке… М-м-м, кстати, как Лео отреагировал на ваш поцелуй? Вот это напор! Не успела из одной постели выползти, как в другую нырнула.

Глеб насмешливо цокает языком.

— Не было там поцелуя, – огрызаюсь я, но слова белобрысого заставляют покраснеть.

Чтобы не смотреть в злорадное лицо Глеба, я исследую первые попавшиеся предметы на полках, снимаю крышку с маленькой баночки и чуть не задыхаюсь от вони.

— О все святые, что там?!

Я кашляю, закрывая нос.

— Бутилселеномеркаптан.

— Какая гадость! Дышать невозможно!

Смрад из банки даже описать тяжело. Адская выгребная яма. Смесь нечистот, чеснока и гниющей капусты!

— Духи хотел тебе сделать. Подбирал аромат под характер. Между прочим, он числится в книге рекордов Гиннесса как самый зловонный запах на свете. Я старался. Могла бы и оценить.