Книга Адвокат киллера, страница 62 – Софи Баунт

— Они не мои!

— Так и не мои.

Толкаю его, хихикающего, локтем. Отворачиваюсь. Снова издевается. Или это я настолько испорченная?

— Сказать честно, Эмилия? Даже если голая упадешь мне в ноги, эротично умоляя взять тебя здесь и сейчас всеми возможными способами, я тебя остановлю. Ты нужна мне для решения проблемы с убийцей. Кроме этого, меня больше ничто не интересует. Вот тебе правда.

— Но…

— Ты остаешься у меня, только пока хочешь, – говорит он. – И уйдешь тоже, только если захочешь. Я не держу. И не гоню. Я хочу помочь. А ты можешь помочь мне, на что я лишь надеюсь.

Он встает, приглаживает свои разлохмаченные русые волосы. При свете ночника желтая футболка делает его глаза еще ярче и янтарнее, Виктор смотрит на меня, точно рысь на ночной охоте.

— Спокойной ночи, – шуршит он и покидает комнату, твердо выговаривая у двери: – Не отвечай адвокату. По крайней мере, до утра.

— А что будет утром?

Дверь захлопывается.

До смерти уставшая я забираюсь под одеяло – и вновь слышу вибрацию сообщения!

«Надо поговорить».

Поджимаю губы и пишу ответ:

«Пожалуйста, оставь меня».

Экран тухнет. И загорается.

«Эми, я не причиню тебе вреда».

Я всхлипываю, осознавая, насколько огромно желание ему поверить и как сильно рвется из меня, затем выключаю телефон и накрываю голову подушкой, чтобы поскорее заснуть.

Первое декабря. Десять утра. И очередная прогулянная пара в университете. На фоне вероятности быть застреленной – не самое страшное, но с этим тоже надо что-то делать, пока меня не исключили.

В глазах колючки от недосыпа. Я выползаю из-под одеяла, касаюсь пятками прохладного пола. Ежусь. Рядом на кровати спит Джерри, посапывает. На тумбочке стоит тарелка с круассаном и чашка кофе.

И когда Виктор все успевает? Он спит вообще? Уже сомневаюсь в том, что он человек: неожиданные появления, глаза исчадия ада, способность буквально читать мысли и разговаривать с невидимыми собеседниками… так себе послужной список.

Потягиваясь, иду к окну, раскрываю серые шторы. На подоконнике источник ночного шуршания. Хомяк! Весело купается в опилках. Странное место Виктор для него выбрал… за занавесками.

На улице ярко светит солнце, плавит остатки снежного покрывала и приятно греет лицо, которое стоит покрыть килограммом тонального крема. На шифоньере зеркало. А в нем – опухшее чудище. Оно оказывается мной. Клянусь, я едва узнаю свое лицо. Продолжительные рыдания превратили меня в кикимору, так что прежде чем взяться за ароматный круассан, я отправляюсь в ванную, плескаю себе в лицо ледяную воду. Отеки слегка сходят, но выгляжу, один черт, болезненно.

Ладно. Как говорит моя бабушка, когда расстроен, пожуй что-нибудь. Совет не гениальный, однако рабочий, и я бреду с тарелкой и кружкой на кухню, откусываю половину круассана. Вкус потрясающий. Запах горячего теста и вовсе божественный. Подношу к губам чашку. И замираю.

Аромат кофе.

Он настолько сросся с образом Лео, что при каждом вдохе меня бросает в дрожь, на эмоциях выплескиваю кофе в раковину и запихиваю в рот остатки круассана.

— Его варил не я, – голос за спиной. – Он из кофейни…

Шестирко заходит на кухню с пузатым пакетом. Рядом проскальзывает овчарка, торопится опустошить миску. Виктор смотрит так, как смотрит ребенок, которому учительница поставила двойку за рисунок, а он воодушевленно создавал этот шедевр весь вечер.