Книга Адвокат киллера, страница 81 – Софи Баунт

Мне хочется провалиться до черепахи и трех китов, которые якобы держат Землю.

— А что он говорил?

Цимерман делает шаг ко мне.

Сердце почему-то трепыхается, как раненая птица.

От профессора исходит запах воска и мокрых листьев. Его глаза настолько огромные, что их цвет мгновенно приковывает взгляд. Карие. Но у самой каемки радужки переходят в зеленые. Слоеные глаза. Как необычно…

— Что у тебя потрясающий ум. Хотя тебе еще учиться и учиться, но потенциал, как он считает, великолепный. Я не склонен верить словам влюбленного человека, но думаю, они ближе к правде, чем к фантазиям.

— Ам… спасибо?

— Только… Я понимаю. Молодость. Гормоны. Они путают мысли. И все же вам надо слегка себя контролировать… ах, особенно вам, ведь вы еще учитесь, и сцены вроде сегодняшней… – Он вдруг отводит глаза, бормочет под нос: – Я не осуждаю. Я… считаю, что нужно слегка следить за своими… действиями, то есть хочу сказать…

— Что вы не осуждаете?

Цимерман облизывает губы, уставившись в потолок, потом достает из кармана телефон и что-то ищет в нем. Пока ищет, садится на стол. Откашливается, будто заполняя неловкость.

— Знаете, Леонид всегда был моим любимым учеником. Когда он учился, я только начинал работать в университете, а студенты – народ специфичный, и найти подход получается далеко не сразу, но… Леонид, он… был другим. Особенным. И пока все остальные сводили меня с ума, он был неким спасательным кругом, держал меня на плаву. – Цимерман без конца снимает очки, забывает, зачем снял, возвращает на переносицу, а потом разворачивает ко мне экран айфона. – Мое красноречие не на высоте нынче, но, право же, дорогая, он прекрасный человек. Проницательный. Всегда таким был.

Я беру телефон. Замечаю на левом запястье профессора ожоги, но они тут же заслоняются рукавом.

На экране статья об убийстве студентки. Я смутно узнаю человека на фото.

— Это… вы?!

— В самом рассвете сил, – улыбается он кривовато.

— Вам вменяли убийство? – ужасаюсь я.

Профессор достает из кармана сигарету, зажигалку, прикуривает и затягивается. Я недоуменно моргаю.

— Было дело. Девять лет назад. Удушение. Девушка погибла в той самой аудитории… где вы были сегодня с Леонидом.

— О боже! Это вы установили камеры?! И вы… видели нас? – Я закрываю рот руками, отшагиваю. – Это вмешательство в частную жизнь!

— Во-первых, вы на общественной территории, а не в туалете. Во-вторых, девушка, которую жестоко убили, с вами бы не согласилась, дорогая Эмилия. И да, я не говорил Леониду, что там камеры, – усмехается он. – Неловко вышло. И опять же. Я не осуждаю. Молодость. Но вы, как бы это сказать… Мужчинам здорово могут вскружить голову студентки, понимаю, однако постарайтесь немного его тормозить… и себя. Так, на будущее. Видео с камеры я сотру. Не волнуйтесь, я особо не смотрел, только обрывками, чтобы стереть.

— Вы установили камеры по всему университету?

— Да, в некоторых местах. Все важные люди здесь в курсе этого обстоятельства.

— Все – это кто? – придираюсь я.

Профессор тяжело поднимается на ноги, бросает окурок в окно и смотрит на свои часы. Время на них разное. Любопытно.

Мою кожу облизывает юркнувший в аудиторию морозный сквозняк. Вспоминаю про телефон. Про фото. И мигом переключаюсь:

— Кто убил студентку?

Пауза. И тиканье. Господи, почему меня это так бесит?