Книга Биография страсти, страница 57 – Ольга Тимофеева, Софи Баунт, Татьяна Алышева, и др.

— Но у меня нет причин для развода. Аня прекрасная жена, мы любим друг друга.

— Придется разлюбить, если не хочешь нас потерять.

— Но это же невозможно…

— А ты ссорься. Начинай придираться к мелочам. То суп невкусный, то носки не заштопаны, то белье плохо поглажено, то долго в магазин ходила. Раздувай скандал до небес, на примирение не иди, хлопай дверью и уезжай обиженным. И не заметишь, как втянешься. Я дважды повторять не буду. Выбирай. Или мы… или она.

У Марьи Васильевны была скверная привычка. Она переставала разговаривать с провинившимся домочадцем и молчала до тех пор, пока провинившийся не заглаживал вину, то есть не выполнял всех ее требований.

Теперь Пашку, который приезжал на выходные домой, встречало недоброе молчание матери.

И Пашка сломался. Только Аня об этом не знала.

И недоумевала, почему ее любимого как будто подменили.

* * *

После месяца непрерывных ссор, возникавших на пустом месте, и Аниных слез, невероятно зливших Пашку, он совсем перестал появляться в квартире на «Коломенской».

— Пашка с Анькой разругались, – шептались между собой однокурсницы, – на лекциях сидят врозь, в перерывах не общаются. Анька такая грустная, прямо убитая горем. Какая кошка между ними пробежала? Пытались расспрашивать, молчат как партизаны.

А потом Павел привез в институт объемистую авоську и при всех отдал ее ошарашенной Ане. Из авоськи торчали Анины резиновые сапоги, домашняя одежда, в которую она переодевалась, когда оставалась на ночь в Ярославце, косметичка и прочие мелочи. Марья Васильевна собрала все, включая зубную щетку. Чтобы духа ненавистной девки не было в ее доме.

Аня выбежала во двор и зашвырнула авоську в мусорный бак. Потом вернулась в аудиторию, забрала сумочку и ушла. Больше в тот день она на лекциях не появлялась. Не пришла она в институт и на следующий день.

Стромынские подруги, Алена и Валя, приехали на «Коломенскую» с пирожными от «Большевика» и бутылкой сухого вина. Аня умыла заплаканное лицо, на скорую руку сделала салат, отварила картошку, нарезала колбасы и сыра.

— Уютненько тут у тебя, – оглядела квартиру Алена. – И что, давно не появляется?

— Почти месяц, – вздохнула Аня, и слезы опять покатились у нее из глаз.

— А если появится, примешь с распростертыми объятьями?

— Не знаю…

— Вот что, подруга. Собирай-ка вещички и переселяйся обратно на Стромынку. Койко-место тебя второй год дожидается. Или намерена и дальше платить бешеные бабки за квартиру, сидеть в одиночестве и ждать, пока мамка твоего Павла из-под юбки выпустит? Такая не выпустит, не дождешься. А на Стромынке мы живо тебя в чувство приведем. Тебе еще неполный двадцать один, а уже нахлебалась семейной жизни.

— А давайте выпьем за окончание плохого периода в жизни Ани и за начало ее новой жизни! – предложила Валя.

Тост был принят, и девушки пригубили болгарский «Рислинг».

— Видел бы меня сейчас Павел, – грустно усмехнулась Аня, – сразу бы устроил скандал за то, что пью вино. Он спиртного в рот не берет и даже не курит.

— Что, и бокал сухого нельзя? – изумилась Валя. – От такого бежать надо без оглядки. Так что все к лучшему, как вы считаете, девочки?

* * *

Стромынка не подвела. Что-что, а вытаскивать из депрессии она умела. Вновь возникли из небытия театры, концерты, выставки, дискотеки и вечеринки. И жизнь, не спросив у Ани разрешения, сделала крутой вираж и понеслась вперед с немыслимой скоростью.