Онлайн книга «Мемуары Эмани»
|
Летом мы решили выехать всем обществом на природу, пообщаться и познакомиться друг с другом поближе. В конце июня члены и не члены АКЕ собрались в Арденнах. Небольшие деревянные домики – шале – были рассчитаны на семьи из пяти человек. Две спальни наверху, внизу одна спальня, зал с огромным диваном, кухня, туалет и душ. Для нас это показалось роскошью. Мы платили за домик, рассчитанный на пять человек, а в него умудрялись набиваться по пятнадцать. Три озера на территории, украшенные прогулочными тропами и каяками, сауна и ресторан, дискотека. Перед каждым домиком было место для шашлыков. Выходные пролетели незаметно, все были рады знакомству и общению друг с другом. Три года подряд после первой поездки уже с января месяца начинались звонки: — Когда едем в Арденны? После той же первой поездки одна прихожанка из брюссельской корейской церкви приятно удивила меня: — Вы столько радости людям принесли, дай бог вам здоровья! * * * Пришло время нашей организации выбирать «крышу». Я ахнула: — Опять «крыша»? Кому платить будем, каким рэкетирам? По бельгийскому закону каждая общественная организация должна зайти под «купол» – крышу, которая будет ей помогать. Нас «крышевал» Интернациональный Комитет, который объединял двести восемьдесят организаций самых разных национальностей: итальянцы, испанцы, португальцы, африканцы, азиаты всех мастей. Это же надо – отыскать столько наций, я сорок человек еле наскребла – год ловила по всей Бельгии! У Интернационального Комитета была приманка – на каждое общество выделяли в год пятьсот евро, которые жестко контролировались и выдавались под определенные мероприятия для интеграции. Вначале я пела дифирамбы стране, которая любила пришлых. Потом поняла, что эта любовь – контроль для того, чтобы всех держать под колпаком. С одной стороны, они проводили такие мероприятия, которые учили жить, не нарушая законы страны. С другой стороны, члены Интернационального Комитета могли заявить о себе в Бельгии: — Мы здесь! Мы не хуже вас! Смотрите на нас! Когда была официально открыта наша корейская организация, а я выбрана ее президентом, у меня взяли интервью. И следом в центральной газете была напечатана большая статья на первой странице о том, что есть корейцы не из Южной или Северной Кореи, а русскоязычные, из постсоветского пространства. * * * На работе в министерстве на доске объявлений висела заметка из газеты, оттуда смотрело мое лицо. В отделе, где я убиралась, начальник пожал мне руку и поздравил со словами: — Добро пожаловать в Бельгию! Потом вручил конверт, где лежали деньги, собранные всем отделом, и открытка с подписью: «Удачи!» В школе, где я работала с пяти вечера до восьми, меня встретили неприязненные взгляды. Все замолчали, когда я вошла в служебное помещение. Потом инспектор, глядя мне в глаза, сказал слова, которые я уже слышала миллион раз в той жизни, от которой убежала: — Понаехали отовсюду! Не работают, сидят целыми днями в кафе, а мы платим налоги. Кому нужна в Бельгии корейская организация, сидели бы у себя там, если хотите сохранить традиции и обычаи! – гневно обратился он ко мне, судорожно тыча пальцем в газету, прямо в заметку с моей фотографией. Остальные уборщицы кивали, соглашаясь с ним. Колючие и неприветливые глаза уставились на меня. Ждали, что я сейчас буду кланяться в пояс, подобострастно оправдываться. |