Книга Мемуары Эмани, страница 96 – Нина Ким

* * *

Судились-рядились, потом решили начать все сначала. Родителям Женя объяснил по телефону, что хотят жить своей семьей.

Галя устроилась на работу продавцом в книжный магазин, дочь определили в садик. Месяц спустя он шел домой с работы и мечтал, как выпьет стопку водки, поужинает и будет отдыхать. Сегодня была пятница.

— Женя, – услышал он голос отца и остановился. На скамеечке сиротливо сидели родители.

Мать плакала и твердила, что не могут без него жить, что все теперь будет хорошо. Отец молчал и переступал с ноги на ногу. Сын без слов взял чемодан и пошел вперед, не оглядываясь.

* * *

Быстро выпила почти все, подумала, сделала еще глоток и выдохнула привычно:

— За здравие!

Опять глотнула и сполоснула пустой бокал под сильной струей воды, насухо вытерла полотенцем, убрала в шкаф на верхнюю полку.

Каждый вечер Галя бежала к ларьку, протягивала смятые рубли и прятала бутылку в сумку. Горлышко торчало снаружи, но она прикрывала его ладонью, чтобы не было видно, и быстрыми шагами шла домой.

Как-то быстро приучилась она к вину. Сначала с подругой по праздникам, потом одна. С бутылкой легче, чем с подругой, не надо улыбаться, делать вид, что все отлично. Хотя и вправду у Гали дела шли неплохо. Подумаешь, ушел Женя из их с дочерью жизни, не умерла ведь она. Работает в трех местах, одета и обута, и дочь ни в чем не нуждается, скоро школу окончит.

Просто было тошно вечерами, пусто в доме. Выпивала, и становилось легче. Темно-красная жидкость обволакивала желудок и била в голову.

Галя садилась на пол, хлопала себя по рукам и причитала:

— Да пошел ты! Справимся без тебя! Да пошел ты, пошел ты!

Вытерев тыльной стороной ладони глаза, Галя начинала метаться по кухне:

— Сварить бульон, нашинковать капусту, почистить овощи. Ириша любит борщ.

Пока все это готовилось, она успевала выкурить пару сигарет, прибраться в доме. Ходила с пьяной улыбкой на лице, сшибая стулья и стукаясь об углы дивана и стулья. Синяки не успевали сходить с тела, они были на одном и том же месте разных цветов: старые желтели, новые багровели. Сегодня ее разобрало особенно сильно. Она опять принялась плакать, раскачивалась из стороны в сторону. Слезы текли по лицу, обида душила сильнее прежнего. Вдруг услышала чьи-то всхлипывания. Подняла голову, дочь смотрела на нее и плакала, горько и безутешно. Галя замолчала, подавив в себе всхлипы.

— Что я делаю? Что я делаю? – ужаснулась она.

Подошла к дочери, обняла и прижалась к ней:

— Тихо, дочь. Не надо плакать. У нас все хорошо. Извини меня, глупую мамку. Не буду больше пить и курить.

Ира давно уже спала в своей кровати, а Галя не могла уснуть от страха.

Как она так могла катиться в пропасть? Что стало бы с дочерью?

* * *

Больше часа ей показывали бумаги, которые будут нужны для переезда в Европу. Надо было найти бывшего мужа, чтобы он дал письменное согласие на выезд дочери за границу. Это самая тяжелая задача, но решить ее надо быстро и грамотно.

Конечно, она волновалась, каким будет мужчина, который встретит их в Брюсселе. Иностранец, которого она не видела в глаза прежде, пригласил их на Рождество к себе домой. «Холост, женат не был, готов к серьезным отношениям, дочь не помеха», – так написал Роберто в приглашении, приложенном к авиабилетам из Астаны в Брюссель.