Книга Цветы эмиграции, страница 76 – Нина Ким

Дети. Они рождаются чистыми, принимают мир таким, какой он есть. Растут и впитывают в себя то, что видят вокруг. Если бы не переезд, какими они выросли бы там? Были бы надёжно защищены бронёй родительского внимания, окрашенной их нежностью? Обычное детство. Книги вместо игровых автоматов, первая любовь без наркотиков, честное слово без мошенничества? Она задавала этот вопрос каждому пациенту. Ответ был у всех одинаковым: «Откупились бы и избежали наказания». Когда Роза строго говорила, что так не бывает, они смеялись: «Вы не жили там, откуда вам знать». Неразглашение её биографии было одним из условий контракта, когда принимали на работу.

— Чтобы не было лишних проблем, – объяснили ей.

— Какие проблемы? – пожала она плечами, но смолчала.

Со временем переселенцы менялись. Даже внешне. Окружающая среда сделала своё дело: научились тихо разговаривать, не кричать, не махать руками за километр; походка стала степенная, медлительная, торопиться было некуда – работа и дом со всеми удобствами. Женщины смеялись, вспоминая мешки картошки, муки, риса на зиму, закрученные банки с огурцами и помидорами, домашнюю лапшу на яичных желтках, тонко нарезанную и высушенную, уложенную рядами в картонные коробки. Про бывшее домашнее хозяйство даже не разговаривали, только махали руками. Куры и утки, гуси и индюки, свиньи и коровы, огороды, которые надо бы поливать, перехватывать воду до рассвета. Теперь это не надо делать. Зачем? Супермаркеты завалены продуктами, а варенье по стоимости станет золотое, если его варить дома. Свет, газ и вода забирали большую часть зарплаты. Но почти каждый из приезжих мог поехать раз в год в Испанию, которая на время становилась русскоязычной, в Турцию и даже на Канарские острова. Лондон и Париж тоже были под боком. В самолётах сидели с обострённым чувством собственного достоинства, поглядывая на всех свысока. Волшебная фраза «Живу в Германии» меняла к ним отношение людей из других стран постсоветского пространства.

Книги. Нужны ли им были книги? В этом родители и дети были солидарны: в новых домах и в старых, оставленных за спиной, книгам места не хватало, не до баловства, да и пылятся быстро книжные страницы.

Розу удивляла скупость и расчётливость «новых немцев», которые отличались от «новых русских» с точностью до наоборот: расчёт и экономия, жёсткая и удушливая, как старая мебель и одежда с чужого плеча. Наверное, климатические условия Германии помогли возродиться национальной черте характера – бережливости, соседствующей со скупостью. Розе становилось стыдно за своё чистоплюйство. Не всем так везло, как их семье, бесплатный дом, бесплатная одежда, еда и обучение, за которое они не заплатили ни одной марки – холодная война помогла им во всех отношениях. Отец сказал бы, что Бог помог, а мать пробормотала бы про его пути, которые неисповедимы.

Как-то Вальтер в первый год жизни в Германии подбежал к ней возбуждённый. Разжал кулачок. На ладони тускло блеснула запотевшая монетка.

— Немец один бросил тележку, поленился деньги взять.

— А что ты делал в супермаркете?

— Мимо проходил и заметил, надо чаще туда заглядывать.

— Ну да, так и в чужой кошелёк заглянешь.

— Чокнутая, вечно что-нибудь придумаешь! Запиши в дневнике примету: подобрал монетку – вор, мошенник или ещё кто-нибудь!