Книга Волаглион. Мой господин. Том 1, страница 28 – Софи Баунт

— Присоединишься? — спрашивает Сара у Илария, который смахивает на испуганного суслика, дрожит и переступает с ноги на ногу.

Рон прирос к земле вековой сосной. Поднимает свои массивные ветки, разрешая Инге снять его белую майку. Я же — тоже приклеенный, но не по своей воле — хватаю с кофейного столика тяжелую табакерку и запускаю в Рона. Прямо в висок! Тот падает, подхваченный Ингой. Но сознание не теряет, сволочь! Он ругается под нос, а я в шоке, что он вообще жив, у него должно быть по меньшей мере сотрясение и невероятная боль, пусть и не такая сильная, как я хочу.

Видимо, из мести, о чем я не подумал, Рон сам спускает с себя штаны. Затем он поджимает губы, слыша мои отвратительные ругательства, и стягивает с Инги розовое нижнее белье. Иларий в панической атаке пятится к стене. В зеленых глазах — страх, стыд и что-то душевно-меланхоличное.

Инга обнимает Рона и целует.

Я не верю глазам. Сердце барабанит под горлом. Я поднимаю кофейный стол и кидаю его вслед за табакеркой, но новоиспеченная — свахой Сарой — пара перемещается к широкой островной тумбе посередине кухни. Стол с хрустом падает в двух метрах, теряет ножку.

— Зачем ты это делаешь?! — выдаю я обреченным воплем.

Ведьма поворачивает голову. Рубиновые волосы волнами рассыпаются по оголенным плечам, а два морских омута, точно в тот день, на тренировке, бурлят передо мной и топят, хочется взмолиться или вырвать глазные яблоки. Все что угодно, лишь бы прийти в себя!

На дом опускается жуткий холод, ни проблеска света, будто он вмиг отделился от мира, скрылся во мгле альтернативной реальности.

— Потому что это весело, — Сара подступает и гладит мою небритую щеку, нежно шепча: — Наслаждайся...

Протяжный стон… Еще один. Помилуй, Господи, как лишить себя слуха?

С места по-прежнему не сдвинуться. Пальцем не пошевелить! На мой голос Инга не реагирует. Будто я невидимка. Более того — так и есть, она никого не видит. Только цель. Инга под гипнозом, исполняет желания Сары словно марионетка. А желание у мерзавки одно. Унизить меня!

Лицезря, как невеста обвивает Рона всеми конечностями и буквально въедается в него, я признаю: ведьме удалось разломать меня на кусочки. Я разлагаюсь от того, что вижу. Закрываю глаза, но не могу абстрагироваться. Кричу, но не могу докричаться.

Обнимая Ингу за талию левой рукой, Рон двигается над ней, правой опирается об остров-тумбу, губами припадает к виску девушки. Его каштановые волосы вспотели и прилипли ко лбу. Рон держит Ингу крепко, не давая отстраниться или остановить его, хотя она и не пытается. Наоборот. Тянет его к себе, проклятый случай!

Я безумно жажду заткнуть уши и залить глаза кислотой. Каждый звук из глотки невесты — стоит в воздухе, медленно разносится и замирает среди густой тишины. Каждый скрип режет меня изнутри, кромсает душу на опилки.

Это продолжается минут пять. Их поцелуи — выворачивают. Вы и представить не сможете, каким ничтожеством я себя чувствую. Убожеством! Кого я могу защитить? И себя-то не в состоянии!

Бледный Иларий держится за золотой настенный светильник, но его пальцы то и дело соскальзывают. Парень напуган. Плечи его подрагивают. Всегда безукоризненно-спокойное и приветливое лицо перекосило. Он оглядывается: то на меня посмотрит, пока я скалюсь; то на Рона, не обращающего на всех внимания (никогда не думал, что сексом можно заниматься с такой серьезной рожей, прямо экзамен по философии сдает, а не мою невесту имеет); то на Сару, которая внимательно оценивает мою реакцию.