Книга Второй шанс. Опозоренная невеста злодея, страница 18 – Дита Терми, Эя Фаль

Его сбивчивое, горячее дыхание обжигало мои губы, а Тьма продолжала пульсировать вокруг шеи, то сжимаясь, то едва ощутимо вибрируя от его внутреннего напряжения.

Кайран ждал.

Ждал, что я начну рыдать, умолять, клясться в любви или – что было бы для него привычнее, – выплесну ему прямо в лицо очередную порцию яда, защищая Люциана. Он замер, как натянутая струна, готовый к любому удару, потому что вся его жизнь состояла из этих ударов. И я вдруг поняла: он совершенно не умеет защищаться от того, чего никогда не получал.

Медленно, стараясь не делать резких движений, чтобы не спугнуть этот хрупкий миг нашего страшного единения, я подняла руку.

Его магия тут же вздыбилась. Живой дым, клубившийся вокруг его плеч, метнулся к моим пальцам, и ледяные искры тьмы больно ужалили кожу, словно я засунула руку в осиное гнездо, состоящее из чистого мороза. Пальцы свело судорогой, но я не отстранилась. Просто заставила себя преодолеть этот барьер, игнорируя холод, который, казалось, вгрызался прямо в кости.

Моя ладонь медленно, почти невесомо легла на его мужественно-точеную скулу.

Под моими пальцами оказалась не холодная маска принца, а живая, напряжённая кожа. Я почувствовала жёсткую, едва пробившуюся щетину – он явно не успел привести себя в порядок перед балом после своих военных рубежей.

Кайран вздрогнул так сильно, будто я приложила к его лицу раскаленное клеймо. Его зрачки расширились до предела, на мгновение полностью поглотив радужку.

— Что ты... – сорвалось с его губ, и это был уже не голос грозного Наследника Теней, а хрип человека, которому внезапно перекрыли воздух.

Он резко дёрнул головой, пытаясь отстраниться, и ударился плечом о каменную кладку ниши. В его глазах вспыхнул самый настоящий неверящий испуг. Он смотрел на мою руку так, будто она была заряженным арбалетом, направленным ему в сердце. Кайран привык к боли, умел держать удар меча и смотреть в глаза смерти, но эта тихая, осознанная нежность выбила почву у него из-под ног.

Он просто не знал, что с ней делать в своём мире, где всё имело цену и скрытый мотив.

— Не надо, – выдохнул он, и его голос дрогнул. – Арианна, прекрати. Что ты делаешь?

— Я просто касаюсь вас, мой принц, – ответила я, и мой собственный голос показался мне на удивление спокойным, хотя внутри всё дрожало от осознания того, насколько мы сейчас близки. – Неужели это страшнее, чем ваша Тьма?

Я позволила своим пальцам мягко скользнуть к его виску, заправляя выбившуюся угольно-чёрную прядь. Его кожа была горячей, как в лихорадке.

— Послушайте меня, – я посмотрела ему прямо в глаза, не давая возможности отвести взгляд. – Я не буду клясться вам в вечной любви. Знаю, что сейчас это прозвучит как издёвка. Вы правы в каждом своём слове – я была дурой. Самой большой, непроходимой дурой в этом королевстве. Я тратила годы на то, чтобы заслужить одобрение человека, который видел во мне только инструмент. И сама выстроила стену между нами...

Кайран молчал. Его дыхание стало тяжёлым и прерывистым, а Тьма вокруг начала медленно оседать, превращаясь из агрессивных жгутов в зыбко текущий туман.

— Я не прошу вас верить мне прямо сейчас, – продолжала я, чувствуя, как у меня самой начинают наворачиваться слёзы, которые я так долго сдерживала. – И я не прошу прощения за прошлое, потому что его нельзя просто вычеркнуть словами. Но я прошу об одном: посмотрите не на меня, а на свою сестру. Одиллия – единственное, что у вас осталось по-настоящему ценного. Если бы я всё ещё была на стороне Люциана, если бы я хотела вашей гибели... Ваше Высочество, подумайте своей холодной головой, зачем бы мне было разбивать ту чашку? Я могла просто стоять в стороне и смотреть, как она пьет. И завтра утром вы бы остались без неё. Совсем один, со своей Тьмой и своим горем, в котором вас обвинил бы весь мир...