Книга Второй шанс. Опозоренная невеста злодея, страница 79 – Дита Терми, Эя Фаль

— Никогда, – ответила я. – Я никогда не оставлю тебя, Кай. Никогда.

Он протянул руку и коснулся моего лица. Пальцы дрожали – от слабости, от пережитого ужаса, от облегчения.

— Ты – моё спасение, – прошептал он. – Ты – единственное, что удерживает меня на этой стороне.

А следом его губы обрушились на мои. Он целовал меня так, словно я была его единственным воздухом. Медленно, глубоко, бережно.

Я отвечала.

В грязной шахте, в окружении мерцающего металла, под прицелом токсичного озера, которое только что спасло нас обоих – я целовала своего тёмного принца и чувствовала, как его Тьма окончательно принимает меня.

Прошло несколько недель с того дня, как мы спустились в отравленные шахты Блэкхилла и нашли залежи сильванира. Но эти недели изменили всё.

Этот проклятый дом начал оживать.

Мы с Кайраном почти не спали, с головой уйдя в работу. Я взяла на себя всё управление поместьем: нанимала новых честных людей из соседних деревень, заказывала стройматериалы, ругалась с приказчиками и с раннего утра месила сапогами осеннюю грязь, проверяя, как восстанавливают крыши казарм для нашей гвардии.

А Кайран…  наконец-то смог дышать полной грудью.

Секрет оказался до смешного простым. Ему больше не нужно было убивать. Больше не нужно было спускаться в подземелья к приговоренным смертникам, чтобы его проклятая магия напилась чужой агонии. Небольшой, тускло мерцающий осколок сильванира, который он теперь носил в кожаном мешочке на груди, работал как идеальный фильтр. Камень бесперебойно тянул мёртвую энергию из подземных озер Блэкхилла и питал ею Тьму моего мужа.

Его магия больше не рвала его изнутри на части, требуя крови, и Кайран изменился. Из его глаз ушла затравленно-дикая обречённость, а желваки больше не перекатывались на скулах от постоянного напряжения. Он стал спокойнее, увереннее, и иногда, когда он думал, что я не смотрю, на его губах появлялась лёгкая расслабленная полуулыбка.

В то утро я сидела в малой гостиной.

На мне было простое и практичное шерстяное платье без корсета, волосы небрежно заколоты на затылке, а на пальцах остались следы чернил, потому что я как раз сводила дебет с кредитом в новых амбарных книгах.

Когда со двора донесся шум, я подошла к окну и удивленно изогнула бровь.

Прямо посреди нашего грязного, перекопанного строителями двора остановилась роскошная позолоченная карета, запряжённая четвёркой белых лошадей. Гербы на дверцах я узнала сразу – это был личный экипаж одного из богатейших столичных лордов-торговцев, Рикаса. Он был известен тем, что снабжал армию, а заодно являлся преданным кошельком и шпионом фракции Люциана.

Дверца открылась, и на нашу блэкхиллскую грязь, брезгливо морщась, ступил сам лорд Рикас. Он был одет так, словно приехал на королевский бал, а не в северную глушь: бархатный камзол, кружева на запястьях и надушенный платок у носа.

Когда слуга провел его в гостиную, Рикас замер на пороге.

Он обвёл взглядом комнату, в которой мы ещё не успели сделать ремонт, а затем посмотрел на меня в скромном платье без драгоценностей. И в его водянистых глазках мгновенно вспыхнуло лицемерно-снисходительное сочувствие.

Похоже, он сделал совершенно ошибочный, но очень логичный для столичного сноба вывод: бедная сломленная девочка, выброшенная в нищету и запуганная чудовищным мужем, прозябает здесь в страхе и убожестве.